» 21.03.17 Игра закрыта. Мы благодарим всех за внимание к нашему проекту и наших игроков за время уделенное общему творчеству.

TMI » Vincit Omnia Veritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Exceptis excipiendis » vampire heart


vampire heart

Сообщений 81 страница 100 из 208

81

Теперь Рафаэль уже впивался взглядом в глаза Саймона и весьма настойчиво, показывая свое неодобрение. Это не потому что Сантьяго считал его неспособным и глупым, чтобы позаботиться о себе, а потому что Саймон не хотел заботиться о себе.
- Ты хоть когда-то думал о себе, а не о ком-то другом? - тихо прошипел вампир. Саймон - показатель альтруизма. Рафаэль - показатель эгоизма. Стоило им встретиться, и Сантьяго стал думать о ком-то кроме себя, а вот Льюис так и научился иногда думать только о себе.
Старший вампир мог бы сказать еще много чего о том, что птенец сделал уже достаточно для Клэри и ее матери. И в принципе для нефилимов, когда вампиры в принципе не лезли в их разборки, но позади послышался голос матери Саймона. Рафаэль не сводил строгого взгляда с мордашки птенца, который не хотел, чтобы его мама увидела его в объятиях другого парня. Сантьяго и сам этого не хотел.
- Ничего не нужно, миссис Льюис, спасибо, - удивительно мягкий голос не сочетался с выражением лица, с которым старший вампир смотрел на младшего. Послышались настойчивые уговоры. Рафаэль потянулся к замку на двери и повернул его, чтобы запереть дверь.
- Нет, спасибо, - уже жестче произнес он, заставляя маму Саймона отступить. После этого Сантьяго сделал шаг вперед, оттесняя Саймона к его постели. - Если ты не хочешь думать о себе, то подумай обо мне. Я не смогу пойти с тобой туда же. Ты предлагаешь мне грызть ногти и ломать шеи в ожидании?

+2

82

Взгляд Рафаэля пугал. В нем не было ни намека на мягкость и заботу, и его слова вторили ему. Все, кроме слов матери. Но их хватило, чтобы она отстала, а может и отошла от двери, как можно дальше.
- Мама, у нас серьезный разговор, Если тебе так хочется, то он выпьет его после, перед уходом. - В догонку крикнул Саймон, надеясь, что теперь мама не станет к ним лезть.
И как только стихли ее шаги, то Рафаэль снова вернулся к своему устрашающему тону. Он говорил так, словно у него были права на Саймона, словно они были.. любовниками? Или к этому все действительно и шло? Все их объятия, поцелуй, то, как они волнуются друг за другу.
- Они были моей семьей задолго до того, как я стал вампиром. Они принимают меня таким, какой я есть, даже сейчас. Я не могу их бросить. Я обещаю, что сделаю все, чтобы не нарываться, но это очень важно. Важно для меня, Рафаэль. К тому же, ведь ничего опасного не будет. Они просто найдут книгу и используют ее по назначению. И только. Я вернусь целым и невредимым. Магнус, наверняка, просто нагнетает атмосферу, чтобы выглядеть еще более несчастным от того, что ему приходится работать с нефилимами, да еще и за бесплатно.
Саймон упирался в грудь Рафаэлю, говоря быстро и стараясь не упасть на кровать под его напором. Он не хотел сейчас выглядеть еще больше слабым и беззащитным, чем обычно. Он хотел доказать Рафаэлю, что все действительно хорошо и не опасно для него.

+2

83

Рафаэль остановился, все еще удерживая Саймона в своих объятиях, глядя пристально ему в глаза. Он такой наивный и уверенный в себе и своих друзьях, что Сантьяго это жутко раздражало. И если бы не его одержимость Фэйрчайлд, то ничего из этого не случилось. Мексиканец сдержанно вздохнул на миг прикрыв глаза, а затем взглянул на Льюиса и вздернул брови.
- А что мне прикажешь делать? Пока ты будешь ждать свою подружку, у которой, заметь, есть тот, кто о ней позаботится, мне ждать тебя? Я не хочу. Что ты будешь делать, если я тебя не отпущу?
Рафаэль отпустил Саймона и отцепил его руки от себя, толкая на постель, возвышаясь сверху, а затем медленно склоняясь над ним, ставя колено между его ног, сжимая его запястья в своих, чтобы прижать их по разные стороны от головы Льюиса.
- Что ты будешь делать, если я займу тебя собой до того момента, как они все соберутся уйдут и вернутся?
Рафаэля сейчас не особо контролировал то, что говорил. Он также не особо контролировал, что пугает Саймона только больше. Он лишь хотел оставить его здесь, вместе с собой. И неважно, что если дело дойдет до того, что птенец будет у него первым. Ведь Рафаэль и в самом деле хотел сделать его первым. Даже если это практически угроза.

+2

84

- Я хочу, чтобы ты доверял мне. Чтобы ты верил в меня. Может я и не так уж похож на бойца, но я знаю, что справлюсь со всем этим. Я хочу пойти туда, потому, что я не хочу прятаться от чего бы то ни было ни за чьей спиной, но за спиной Джейса, ни Клэри, ни даже за твоей. - Саймон не знал, злится он от того, что говорит и делает Рафаэль, или же молит его, но он дергал руками, стараясь вырваться из цепких и крепкий рук Рафаэля. Он боялся того, что может сейчас произойти, и того, что он не простит этого Рафаэлю, ведь сам он к этому еще не был готов. - Ты сам хотел, чтобы я стал сильнее, но быть жестоким убийцей - не мое. Я могу быть сильнее, только для близких. Для Клэри и для тебя. И сейчас ей нужна моя поддержка. Если я так дорог тебе, то ты дашь мне это сделать.
Саймон почти злобно прошептал последние слова, потому, что не мог позволить себе кричать их и привлекать не нужное внимание матери и сестры. Он и так не исключал варианта, что Ребекка станет подслушивать их под дверью, ведь таких красивых друзей, как Рафаэль, у Саймона еще не было и она захочет как нибудь привлечь его внимание. Знала бы она, что он не ее поля.
Но поднимавшийся протест, подстегиваемый новой природой Саймона, требовал выхода и Саймон сам, почти зло, поцеловал Рафаэля, с силой прижимая свои губы к его, словно бы это могло Рафаэля в чем-то убедить.

+2

85

Поцелуй был неожиданностью, и Рафаэль по началу даже не ответил на него. Но до него сразу дошло, что если упустит такую возможность, то он будет жалеть об этом. Сантьяго жадно перехватил инициативу на себя, переплетая пальцы мальчишки со своими, больно сжимая его ладони в своих, сдерживая себя от лишних действий, которые ему навязывали ощущения внизу живота, тянущие ближе к Льюису. Еще лучше, если Рафаэль вообще прилипнет к нему всем телом, но Сантьяго оставался сверху, сжимая ладони Саймона как можно дольше. Им не нужно было дыхание, но Сантьяго все равно отстранился, когда ощутил, что Саймон сопротивляется своей сущности, которую он настойчиво отрицал.
- А что теперь ты собираешься делать с этим? - Многозначительно спросил Рафаэль, будто бы эта проблема была важнее любых нефилимских дел. И мексиканец искренне так считал. Здесь и сейчас было важнее, чем то, что будет потом где-то в городе ангелов.

Отредактировано Raphael Santiago (18-12-2016 23:52:32)

+2

86

- Я не знаю. Просто ты меня взбесил. - Саймон обиженно отвернулся от Рафаэля. Ему понравился поцелуй и он хотел бы его повторить, но ведь это бы значило, что он теперь не только вампир, но и, внезапно, гей, хотя всегда думал обратное. А еще он ни как не мог отделаться от ощущения, что Рафаэль насмехается над ним, словно он знает больше, умеет больше, хотя сам уверял в обратном.
Саймон даже перестал дергаться, а просто обиженно смотрел в сторону, не зная что ему делать. То ли забить на страх, отрицание и обиду и продолжить, правде чувствуя себя сейчас совсем не парнем, то ли сопротивляться еще сильнее, а потом.. А потом думать, как бы пережить, то, что к Рафаэлю его снова и снова тянет, уже без Рафаэля.

+2

87

Между ними повисло молчание и обида Саймона. Рафаэль мог бы наплевать на это, но, к сожалению, не мог. Каким бы эгоистом он не был, но сейчас он был неприятен мальчишке. Сантьяго выпустил его запястья и оттолкнулся от постели, чтобы подняться. Отходя от Льюиса к окну, Рафаэль сложил руки на груди, чтобы унять желание в груди и в паху. Делать что-то против желания Саймона он не хотел.
- Что же мне делать с тобой... - тихо проговорил мексиканец, проводя ладонью по лицу и оставляя ее поверх глаз.
Все эти эмоции, чувства, желания - они были в новинку и они были сложными. Рафаэлю уже семьдесят лет. Куда ему влюбляться и любить? Тем более в мальчишку, которого он обратил? Было бы проще оттолкнуть его, пустить в свободное плавание. Но Рафаэль уже настолько погряз в этом, что выбраться будет очень сложно.
- Скажи, что вернешься, - попросил, не потребовал, Сантьяго убирая ладонь от глаз, но не глядя на Льюиса.

+2

88

Саймон даже не сменил позы, первое время, когда Рафаэль встал. Он так и лежал на кровати, не понимая, что чувствует. Все в нем горело желанием вернуть Рафаэля и продолжить то, что не следовало. Не здесь. Не сейчас, у точно. Лишь когда Рафаэль заговорил, юный вампир сел на кровати и посмотрел на него. Ответов на вопрос "что делать?" было много. И часть из них сейчас настойчиво топорщилась в штанах у обоих. Но Саймон не был готов, даже не к самому сексу, а к тому, что за ним последует в его собственной жизни.
- Я вернусь. - Уверенно, стараясь подавить обиду в голосе, да и в голове, ведь Рафаэль не сделал ничего против его воли, ответил Саймон. Он продолжал смотреть на своего создателя, чувствуя себя сейчас вовсе не сильным вампиром, светочем и кем там еще, а все тем же Саймоном Льюисом, который вечно делает все не так и не то, влипает в неприятности и выглядит милым другом гиком, "который должен быть у каждой девушки". Но он уже не был им, и даже опущенные плечи и скрещенные ноги не возвращали прежнего. Он был вампиром, вампиром влюбленным в другого парня вампира. "И как я умудрился?"
- У меня теперь нет выбора, ведь так? Или ты меня откуда угодно достанешь, просто чтобы сказать, что я был не прав.

________________________

Прошло не так уж много времени с момента, когда Рафаэль покинул дом Саймона, не больше недели. Но за это время произошло так много, что Саймон ни как не вписывался в обещание не попадать в неприятности. Хотя на рожон он по началу действительно не лез. Демоны сами напали и сами ранили. А он тут не при чем. И нефилимы скрутили его не по его желанию. Вот то, что он откровенно показал ,что сотрудничать с Инквизитором не будет, можно было счесть за поиски неприятностей, но как можно было с ним вообще сотрудничать, когда тот запер его в клетку со звездой Давида, да еще и насмехаясь угрожал? Так или иначе, но виноватым Саймон себя не чувствовал, только беспокоился как там самые дорогие ему.
А еще его морили голодом. И тоже по распоряжению Инквизитора, вот только Джейс, по доброте душевной или еще чему, но вновь спасал его, правда теперь уже не от смерти, а от безумия в котором он мог бы проболтаться и приносил ему кровь. В общем все было не так уж плохо, до самого нападения.
Саймон не хотел думать, что во время него произошло. Это было слишком страшным. Тела, разорванные и искореженные, реки крови, обезумевшие от горя родители, потерявшие своих детей и дети, потерявшие родителей, братьев, сестер, друзей. Это было страшно, но, это не было концом, а только началом.
Клэри, Люк, Магнус и те, кому не было все равно на происходящее искали способ защитить Аликанте от нового нашествия, в то время, как Конклав противился этому, утверждая, что восстановленные башни станут надежной защитой. Вот только станут ли? Если Валентин прорвал защиту один раз, то разве он не прорвет ее вновь?
И тогда был найден иной способ. Руна, свзывающая на время нефилима и нежить, дающая им силу друг друга. Оборотни откликнулись первыми, подгоняемые Люком. За ними откликнулись немногие маги.
Вампиры тоже пришли к стенам Аликанте. Но их согласие получить было не так просто. Они ценили свою жизнь куда больше, чем все остальные. И то, чего они больше всего хотели - это заполучить, а после расправиться со светочем. Все, кроме Рафаэля, но об этом знали не многие.
Саймон смотрел на Рафаэля, твердо и уверенного требующего выдать ему Саймона. Смотрел как прочие кричат, что пойдут в бой, только если в бой пойдет светоч.
- Я не могу позволить тебе вступать в этот бой, Саймон. - Уговаривала его Клэри, но Саймон видел только Рафаэля, его взгляд, и понимал, что он должен сделать страшный выбор - отказаться, тем самым ослабляя город, и подвергая нефилимов, а с ними и Клэри, на страшную смерть. А может быть и весь мир. Или согласиться и пойти с Рафаэлем в бой. И погибнуть самому, а может быть увидеть смерть любимого. Он молчал, не зная, что ответить. Но оставалось совсем немного времени, прежде, чем начнется битва и вампиры уйдут незадолго до ее начала. Или останутся.

+2

89

Рафаэль усмехнулся, все же облегченно выдыхая. Да, он понимал, что обещание не гарантировало того, что Саймон действительно вернется, но Сантьяго теперь имеет полное право злиться, если мальчишка нарушит обещание. Вампир, наконец, посмотрел на птенца, все также слега усмехаясь. Он вернулся к Льюису, чтобы приподнять его лицо за подбородок и оставить нежный поцелуй на губах, против которого не был даже Саймон. В конце концов, мгновение назад он сам отдал свой недовольный и обиженный поцелуй, который мог поменять все-все между ними. А сменил лишь то, что Рафаэль позволял себе свободно отбирать поцелуи у Льюиса.
- Сейчас ты чертовски прав, птенчик, - проговорил Сантьяго, внимательно глядя в глаза мальчишки. - Возвращайся ко мне.
И оставив еще один поцелуй на его лбу, Рафаэль, наконец, отошел, заставляя последнее касание пальцев на щеке парня замереть, и исчез, оставляя Саймона одного в своей комнате.

Потом все покатилось, словно огромный ком, срывающий за собой лавину. Нефилимы обращались за помощью к нечисти, чтобы бороться демонами и Валентином. Клан, не знающий истинных намерений Сантьяго, был уверен, что они идут заполучить светоча, его жизнь, себе. Рафаэль собирался забрать Саймона для себя, а не для кого-то еще. Даже если это подорвет его репутацию после, вампир знал, как ее восстановить. Сантьяго лишь хотел, чтобы птенец был рядом с ним.
Подруга Фэйрчайлд была рядышком, безусловно. И она практически запрещала пойти мальчишке в бой. Рафаэль тоже запретил бы, но не мог, и прекрасно это знал. Прекрасно знал, что Льюис не послушается. Он никогда его не слушался, когда научился самостоятельности. И Сантьяго спускал ему это с рук, потому что Саймон не вступил в клан. Или потому что не хотел принуждать мальчишку.
- Решать тебе, птенец, - наконец, произнес Рафаэль, чуть поведя плечом, но глядя на Саймона чисто и ясно, как всегда смотрел на него и ни на кого больше уже многие десятки лет. Сантьяго пусть часто был недоволен решениями Льюиса, но всегда поддерживал их. Но сейчас позади него была беснующаяся дикая толпа вампиров, и если птенец не пойдет с ними, то Рафаэлю придется их увести.

+2

90

- Я должен поговорить с тобой, Клэри. - Сказал Саймон, глядя только на Рафаэля, хмуро, нервно, на слова Клэри, что они его убьют, как только он окажется среди вампиром. Да, она была бы права, если бы не обстоятельства.
Когда они отошли на достаточное расстояние для приватного разговора, то Клэри продолжила свою длинную речь, о том, что ему не место здесь, в этой войне, в этой битве, а он только молчал. Когда же он заговорил, то от его слов, замолчала Клэри. "Они не убьют меня. Рафаэль не позволит. Он слишком любит меня, чтобы позволить клану убить. И он не позволит мне умереть в битве. Я верю ему. Верю так же, как тебе, как самому себе. Да, он опасен, временами даже слишком. Но если я приду добровольно, то я дам ему ответ, который он ждет от меня и тогда уничтожит половину клана, чтобы другая никогда не посмела покуситься на меня. Мне ни что не угрожает. Ну разве что издевательства Эрика, что я все же педик." Саймон провел рукой по лицу, признаваясь в том, в чем он боялся признаться даже себе. Но сейчас счет шел на минуты и это был единственный путь - признать то, что и без того правда.

Он вернулся, молча проходя мимо нефилимов и присоединяясь к вампирам, вставая рядом с Рафаэлем.
- Вы получили то, чего хотели. А теперь каждый из вас должен дать нанести себе руну, связывающую вас с нефилимами. Мы будем сражаться вместе.
Саймон обернулся, ища взглядом свою подругу и не зная что же будет дальше, если они оба переживут эту битву.

+2

91

И птенец решил.
Он с Фэйрчайлд отсутствовали буквально несколько минут, которые тянулись для толпы беснующихся вампиров очень медленно, но видя перед собой непоколебимого лидера, они ничего не предпринимали, пока не вернулся Льюис и встал на их сторону. Рафаэль услышал, как позади оскалилась большая часть клана, но им хватило лишь одного поворота головы юноши, выглядевшего младше большинства вампиров, что шипели на мальчишку, присоединившегося к ним. Сантьяго хотел взять Саймона за руку, но показать это означало бы дать повод остальным усомниться в лидерстве Рафаэля.
Вместо этого он первый подал девчонке Фэйрчалд свое запястье, чтобы нанести руну.
У них было еще немного времени, чтобы подготовиться к битве. Клан скрылся, готовя засаду, и Рафаэль все это время был с Саймоном, наблюдая за нефилимами со стороны. Он также ощущал пристальные взгляды своих подчиненных, поэтому не делал громких жестов в сторону птенца. Лишь изредка поглядывал на него.
- Что ты сказал своей подружке, что она позволила тебе присоединиться к нам? - Спросил Сантьяго, внимательно взглянув в глаза птенца. Нужно было ему столько много сказать, а Рафаэль спрашивал такой глупый вопрос. Если они оба умрут в этой битве, то это будет последний вопрос, который он ему задал.
Очень в стиле Рафаэля.

+2

92

Рафаэль вел себя как лидер. И сейчас Саймон был этом особенно рад, ведь как лиеру, ему не положено сейчас было показывать каких либо подобных привязанностей. Вампиры наносили руны, шипя и злясь, но подчиняясь договору. Половина из них, наверняка, погибнет, но без клана они погибнут точно, а значит уж лучше не спорить с лидером.
Когда Саймон остался наедине с Рафаэлем, то он ждал каких угодно вопросов, но тот задал вопрос, которого Саймон боялся больше всего.
- Я сказал.. - Саймон смотрел мимо Рафаэля, блуждая взглядом и не зная как это сказать. ОН мялся достаточно долго, чтобы Рафаэль успел сам за него все решить. И все же, в конце концов, он сказал. - Я сказал ей, что я люблю тебя. А ты любишь меня. И что поэтому, ты моя лучшая защита в этой битве. Что я могу доверить тебе свою жизнь, даже рядом со всей этой безумной толпой, которую ты называешь своим кланом.
Последние слова Саймон говорил уже почти с вызовом, хотя и тихо, чтобы их не услышали другие. Ведь как бы то ни было, но сейчас было не время затевать споры и провоцировать бойцов. Если выживут, вот тогда и расскажут. Если выживут.

+2

93

Молчание было долгим. Рафаэль начал с беспокойством поглядывать на нефилимов и Саймона, думая, что ответа он так и не услышит. Поэтому надо было продолжить разговор, сказать что-то еще, потому что с этим повисшим вопросом он не хотел идти сражаться с демонами. Сантьяго сделал было шаг к мальчишке, и тот разродился ответом, который, надо сказать, не должен был поразить старшего вампира или как-то удивить, но Рафаэль все равно был... в шоке? На его лице это никак не отразилось, но в глазах мексиканца блеснуло восхищением, что Льюис осмелился произнести это вслух. Посмел произнести это вслух, даже когда Сантьяго сам себе запрещал думать от этом.
Он не знал любит ли мальчишку. Он был уверен, что это одержимость. И это определенно была она. Он думал, что это одержимость идеей не быть, как Луи. Он думал, что это искупление вины перед друзьями, чтобы показать, что он не такой вампир, как его собственный создатель.
Когда дело дошло до чего-то большего, чем просто одержимость, Рафаэль стал думать, что это всего лишь побочный эффект. Он надеялся, что это пройдет.
Но это не прошло.
А потом он стал чересчур волноваться. Волноваться так, как не волновался ни за кого. Ревностно защищал от клана, от Камиллы, пытался оградить от разборок нефилимов, просил возвращаться, хотя уже не должен был нянчиться с ним, потому что птенчик вырос и вылетел из гнезда, справляясь самостоятельно. Ждал встречи с ним, скучал и думал в любую свободную минуту. Хотел его...
Это и есть любовь?
Рафаэль смотрел в глаза Саймона и постепенно удовлетворенно улыбался.
- Значит ты любишь меня?
Вообще-то именно это он и сказал, но Рафаэль не был бы Рафаэлем, если бы не заставил сказать это вновь.

+2

94

На вопрос Рафаэля Саймон хотел сделать шаг и грубо, требовательно, с вызовом поцеловать его, чтобы тот перестал задавать дурацкие вопросы, на которые и сам знает ответ.
Но Саймон все еще был уверен, что это вызовет совсем не нужные волнения, особенно среди вампиров. Наверняка, за ними следили. И юный вампир продолжил разговор ровным, словно бы будничным тоном, так, словно их разговор не мог содержать в себе ничего важного и подслушивать их попросту не было ни какого интереса.
- Да, я люблю тебя. И надеюсь, что не ошибся в том, что надеюсь на твою любовь ко мне, какой бы странной она ни была. Если не захочешь защищать меня, я пойму и приму это.
Саймон храбрился. Он знал, что если Рафаэль сейчас посмеется над ним, если скажет, что все это глупость, то в битве сражаться ему будет куда сложнее. Нет, он не сдастся, но будет разбит, невнимателен, растерян. А сейчас это опаснее всего. И все же, устраивать сцен и спрашивать, что же это все было прежде, он точно не станет. И все же, как только он произнес свои слова, то всем своим естеством почувствовал, как сильно он хочет услышать, что Рафаэль хоть как-то, но любит его.

+2

95

Сантьяго с удовлетворением отметил недовольство в глазах мальчишки. Заметил и желание в его глазах, но Саймон сдержался, и Рафаэль был горд им. Даже если была малая часть в том, что это Рафаэль сделал из Саймона такого вампира. Саймон сам лепил себе образ под чуткими пальцами создателя, также как делал это Рафаэль под магическими ладонями Магнуса. Конечно, не обошлось и без влияния Камиллы, также как не обошлось и влияния Клэри на Саймона.
Сантьяго тихо хмыкнул, отведя взгляд от Льюиса и скрывая улыбку, которая вырвалась до этого. Надо же... Приятно осознавать, что кто-то любит тебя, просто потому что ты - это ты, а не потому что ты лидер, создатель или вампир. Или что-то еще. И как странно было осознавать уверенность мальчишки в ответных чувствах. Он просто знал, что Рафаэль тоже любит его, будто бы никаких подтверждений не нужно.
Но оно нужно было Сантьяго.
Снова став серьезным, вампир глубоко вздохнул, убирая невидимые пылинки со своей одежды - жест, который птенец должен был давным давно выучить и понять, что он значит.
- Я защищу тебя, - четко и ясно произнес мексиканец, не глядя на него. - И ты знаешь почему.
Да, Рафаэль, заставить сказать это мальчишку два раза ты горазд, а как сам произнести, то играешь крутого сурового вампира.

+2

96

Саймон думал, что он уже все для себя решил. Но ухмылка Рафаэля снова вызвала у него возмущение. Как можно насмехаться над ним, когда он здесь и сейчас принял отчаянное решение, трижды признал свои чувства и готов в любую минуту плечом к плечу с Рафаэлем вступить в бой. Но Рафаэль усмехался и Саймон снова уставился на вампира. С вызовом и требованием.
- Тогда скажи это. Скажи, что любишь меня. Я плохой боец, это ясно всем, и я хочу услышать от тебя эти слова здесь и сейчас.
Он злился, готовый подраться с Рафаэлем куда раньше, чем начнется битва, просто чтобы получить от него признание, что все это было правдой и не напрасно. Не просто увертки и объятия, а искреннее признание, не перед всеми, а только для него. Еще бы не плохо что-то физическое в подтверждение, потому что напряжение от скорой битвы давало о себе знать, но это все еще было бы не уместным.

+2

97

Тяжело и протяжно выдохнув, Рафаэль повернулся к мальчишке, приблизившись к нему вплотную. Не глядя ему в глаза, вампир провел ладонями по его плечам, словно разглаживал нелепую футболку перед последней битвой. Глупый жест, показывающий, что Рафаэля все еще волнует стиль в одежде птенца. Даже когда это уже неважно. Оставив ладони на плечах Саймона, Сантьяго наклонился ближе, чтобы его губы были на уровне его уха. Одна из ладоней переместилась с плеча на шею, чтобы те, кто наблюдал за ними издалека, видели этот собственнический жест. Он показывал, что сейчас Рафаэль практически угрожает чем-то Саймону, но между ними это был самый нежный жест, который применял Сантьяго к своему птенцу.
- Я люблю тебя, Саймон Льюис. - Тихо выдохнул ему на ухо вампир, едва касаясь губами. - А теперь сделай вид, что ты очень зол или испуган, чтобы никто не подумал, что я тут проявляю к тебе знаки внимания.
Только после этого Рафаэль аккуратно коснулся губами места под ухом мальчишки и отстранился, похлопав ладонью ему по щеке.
- Когда все это кончится, у нас будет вечность на все остальное, - с ухмылкой пообещал вампир, слыша сигнал от нефилимов. Ухмылка тут же исчезла с лица, и Сантьяго снова стал собой.
- Я рядом, птенец.
И началась битва.
Все это время Рафаэль был рядом с Саймоном, защищая его от любых атак так, как не защищал никого. Они работали, как один хорошо сложенный организм, ведь и Льюис не давал никому прикоснуться к Сантьяго. Пока им не пришлось разделиться, и Рафаэль оказался зажат между несколькими противниками. То, что он беспокоился за себя меньше, чем за птенца, сыграло с ним злую шутку и вампир оказался смертельно ранен.

+2

98

Признание Рафаэля едва ли можно было бы назвать романтическим, скорее уж вынужденным. Но то, что их отношения вообще не пахнут романтикой, Саймон уже хорошо понял и прежде. Саймон охотно изобразил на лице злость, убирая руку Рафаэля со своей шеи нервным жестом, но проходя по внутренней стороне запястья своими пальцами, не желая на самом деле его сейчас отпускать.
Но пришло время для битвы.
Каждый сражался в меру своих возможностей, способностей, но одинаково яростно. Сколько бы ни было крови демонов в представителях нечисти, каждый из них понимал, что настоящим демонам будет все равно и приди они на землю, то уничтожили бы всех и каждого, не придавая значения несущественным различиям.
Саймон рвал зубами плоть демонов, отплевываясь от их крови. Прежде он и не подозревал ,что способен на такое, но ажиотаж и инстинкты заглушили страх и он делал то, что подсказывала ему его новая природа. И только одно отвлекало его - от все время искал взглядом Рафаэля. Когда тот пропал из поля зрения, Саймон чуть не пропустил удар, но нефелим, оказавшийся рядом, принял его на себя. Найти Рафаэля оказалось слишком сложно и слишком долго для такой короткой и страшной битвы. Прошло не больше двадцати минут когда битва была закончена, но Саймону казалось, что прошла вечность.
С неизвестной прежде яростью Саймон бросился на демона, который хотел добить раненного Рафаэля, прогрызая ему горло, как если бы он был тем самым вампиром, которого от него ждали.
- Рафаэль! - Забывший про все предосторожности, Саймон кинулся к нему, пытаясь понять на сколько все плохо. - Проклятье, как ты посмел?
Рваная рана через грудь и живот наглядно рассказывала о том, почему Рафаэль больше не сражается. И что с этим делать Саймон не знал. Как лечат вампиров? И лечат ли от такого? Что вообще ему теперь делать? Слезы покатились из глаз, когда он упал на колени рядом, судорожно обдумывая, что он теперь должен сделать. Опыт подсказывал, что усиленная регенерация вампиров должна помочь, но для нее нужна кровь.
- Только посмей сдохнуть! Я что зря рассказывал? Нет, ты ответишь мне за это! - Саймон прокусил свое запястье, прикладывая его к губам Рафаэля и надеясь, что это поможет.

+2

99

Крик мальчишки заставил Рафаэля зашипеть от досады, что он его подвел, и что теперь Саймон не сможет продолжить бой, и они сдохнут оба. Но когда птенец добил у него на глазах последнего демона, Сантьяго смотрел на него во все глаза. Он завороженно наблюдал за тем, как Саймон рухнул рядом на колени. Тяжело вздохнув, вампир почувствовал будто бы его рана расходится еще больше, словно это могло разделить его на две половины. Но это волновало его меньше всего. Горячая кровавая слеза из глаза Саймона упала прямо в разрез раны, смешиваясь с кровью Рафаэля. Мальчишка злился, не желая смериться со смертью своего создателя, а создатель лишь вымученно улыбнулся.
Но когда птенец прокусил свое запястье, Сантьяго понял, что все по-настоящему. У них все по-настоящему. Ощутив кровь Саймона на своих губах, Рафаэль встретился с его взглядом и, позабыв о ранении, обхватил руку Льюиса ладонями, жадно впиваясь в его запястье, вытягивая кровь птенца, чтобы наполниться силами. Рафаэль чувствовал, как рана постепенно начинает оживать, тенясь разными стенками друг к другу, чтобы затянуться. Но это была не просто кровь. Это была кровь вампира, который любил Рафаэля, и она была особенной. Сантьяго ощущал сил, которых раньше никогда не чувствовал, питаясь просто кем-то.
Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя отстраниться, уверив себя в том, что дальше его регенерация все сделает за него сама. И вместо того, чтобы снова приложиться губами к ране на запястье Саймона, Сантьяго притянул его окровавленной ладонью к себе за шею, чтобы жадно поцеловать у всех на глазах под действием адреналина и страха за них обоих.

+2

100

Кровь стремительно покидала тело и Саймон ощущал нарастающий голод и слабость. Но все это было не важно по двум причинам. Эйфоретик, что попадал в кровь от укуса вампира загушал ощущения, но еще больше их заглушала мысль, что Рафаэль пьет кровь, а значит будет жить. Сейчас это было важнее всего. Ни за кого он сейчас так не волновался, ведь Клэри не была в бою, а Рафаэль будет жить. По правде сказать, сейчас он даже забыл о лучшей подруге, прежней любви всей его жизни. Теперь рядом с ним была его нынешняя любовь. И он пил его кровь. Это было как-то извращенно, странно. Но невероятно естественно.
Одурманенный разум даже не сразу понял, что произошло, когда Саймон обнаружил себя отвечающим на страстный поцелуй, лежащим рядом с Рафаэлем. Он хотел оттолкнуть его, но все равно теперь уже было поздно что либо скрывать. Он уже отвечал. Сам. Прикусывая губу любимого от пробуждающегося из-за потери крови, голода и слизывая капельки крови, но подавляя голод и не действуя дальше.
Кто-то кричал, разыскивая оставшихся в живых. Кто-то пристально смотрел на них. Вампиры, нефилимы, оборотни. Какая сейчас им двоим была разница? Саймона только беспокоило как бы не причинить вред своими неосторожными движениями, только начинающему регенерировать Рафаэлю.
- Ты будешь жить. И сам объяснишь все своему клану. - Почти приказным тоном произнес Саймон, как только поцелуй был прерван. Юный вампир откинулся на спину, разглядывая теперь безмятежное небо, бесстрастно взирающее на поляну залитую кровью убитых. Но совершенно не пригодную для еды. - А пока нам обоим надо найти что поесть, и особенно тебе.

+2


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Exceptis excipiendis » vampire heart