» 21.03.17 Игра закрыта. Мы благодарим всех за внимание к нашему проекту и наших игроков за время уделенное общему творчеству.

TMI » Vincit Omnia Veritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Nosce te ipsum » Just because you couldn't find it doesn't mean it isn't there.


Just because you couldn't find it doesn't mean it isn't there.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/de/97/f5/de97f59a71ae106bad313fb4a51dfdb1.jpg

0

2

1985, январь
совместно с Джоселин

"Знай своего врага в лицо" твердят все постулаты ведения боя. Но враг нефилимов - многоликий, опасный… в особенности тем, что скрывается за изображающими мир и порядок рожами отвратительных порождений тьмы. И чтобы узнать их по-настоящему, требовалось изучать все те знания, котрые накопились у детей ангелов… на самом деле требовалось еще больше, но пока у Валентина не было никакой возможности проводить собственные эксперименты. А потому он изучал то, что известно.
Визиты в библиотеку Академии были регулярными как и тренировки. Он находил следующий том и занимал местечко поближе к окну в читальном зале, раскладывая на столе блокнот в кожаной обложке и письменные принадлежности, погружаясь в чтения и делая какие-то пометки, записи…
Но в этот раз он изменил своим привычкам. Потому что в зале за длинным столом по середине сидела рыжеволосая девушка, погруженная в чтение. И вместо того, чтобы занять любимое место у окна Валентин неторопливо подошел к Джоселин, вставая у нее за плечом и тихо заговорил:
- Не против, если я присоединюсь?

Мужской готов вывел ее из чтения и Джоселин не сразу подняла взгляд. Она читала очень интересную книгу по живописи, которых было преступно мало в этом городе. Но к счастью, они были. Каким бы ни был талант, все же без теоретической части было сложно улучшать технику.
- Валентин? Здравствуй. - Джоселин улыбнулась и похлопала по месту рядом собой. - Садись. Я хочу нарисовать город с той крыши, вот изучаю особенности таких пейзажей.
Она махнула рукой на книгу, раскрытую на середине.

Юноша присел рядом, выкладывая на стол свои вещи  и с интересом посмотрел на книгу перед Джоселин.
- Ты учишься этому по книгам? - он несколько удивился, - Разве искусство это не вопрос… вдохновения, порыва и не должно идти от сердца, а не ума?

Джоселин рассмеялась, откидывая назад, лезущие в лицо, волосы.
- Да, само письмо требует вдохновения, но техника всегда требует теории и работы. Ты прекрасный боец, но разве добился бы ты многого, если бы не изучал технику боя от и до? Так и в искусстве, ты можешь прекрасно рисовать, но мастерство требует учения. Даже изобретая свой стиль, свою форму, не будет лишним опираться на мастеров прошлого.

Валентин не скрыл улыбку от ее комплимента его навыкам. Впрочем, в этом не было ничего необычного, все признавали его мастерство. Но слышать это от нее все равно было приятнее, чем от других.
- Тогда не буду мешать, - отозвался он, чуть кивнув и поворачиваясь к своей книге.

- А что у тебя? - Девушка кивнула в сторону книги в его руках. Она обещала изучать его, так не повод ли? - К тому же, ты мне не мешаешь. Я читаю уже третий час подряд и пора бы сделать передышку.

Он успел открыть книгу, оборачиваясь к соседке. И со смешком качнул головой.
- Все гораздо банальнее, - парень продемонстрировал ей обложку, - "Демонология".

Это действительно было куда банальнее, хотя она знала слишком мало тех, кто вот так не для учебы читал бы демонологию. Обычно их предпочитали просто бить, не слишком-то изучая.
- Порой кажется, что ты слишком углубляешься во все это. Но, наверное, и правда стоит получше знать с кем сражаешься.
Карандаш в руке Джоселин не долго был без дела и теперь бегал по листу блокнота, набрасывая очертания, в которых можно было уловить мужское лицо.

- А мне порой кажется, что все что мы о них знаем - ничтожные крохи. - отозвался юноша, отводя взгляд к книге, - Нам до сих пор не известно как они открывают проходы в наш мир… мы мало знаем об их видах и способностях, о численности… и ничего не знаем о том мире откуда они пришли. Возможно, если бы был способ изучать их, а не убивать сразу… допрашивать… мы узнали бы больше и могли навсегда предотвратить их приход в наш мир.

Слова Валентина звучали разумно. Но было в них и ужасное.
- Но это звучит ужасно. Как пытки, ведь просто так ни ничего не расскажут.

- Знаю… - кивнул юноша, - Но каждый день где-то в мире гибнут нефилимы, защищая его  от порождений Бездны, каждый день они убивают простых людей. Мы должны не просто защищаться от них , мы должны дать отпор.

- Да это ужасно.. просто.. я не хотела бы чтобы вообще кто-то умирал или страдал. И я делаю это только потому, что это мой долг.
Карандаш дернулся и рисованное лицо Валентина перечеркнула толстая линия.
- Ведь однажды это можешь быть ты или Люциан. Или кто-то еще близкий нам. Я бы хотела найти перемирие, которое позволило бы жить всем.

- Иногда мне кажется, что ты слишком добра чтобы быть сумеречным охотником, - с улыбкой отозвался Валентин, глядя на девушку. - Но мы обязаны оправдать доверие Ангела Ризиэля.

- Нет. Я могу делать все, что от меня требуется, а значит не такая уж я и добрая. - Девушка хмурилась. - Но ведь мы хотим одного и того же. И у тебя больше шансов осуществить задуманное.
Джоселин улыбнулась, так и не разведя нахмуренные брови.

- Мне приятно думать, что мы хотим одного и того же, - позволил себе усмешку Валентин, не особо пытаясь сменить тему…. но пользуясь многозначностью своих слов, чтобы она увидела в них второй смысл. 
В последнюю неделю после их разговора он не позволял себе никаких жестов или намеков в адрес Джоселин… но теперь не мог удержаться. К тому же, он ведь даже не обещал, что их не будет.

Тон Валентина был слишком красноречив, чтобы не заметить вложенный смысл. Джоселин смущенно улыбнулась, поняв, что вот его обещание и исполняется. Но что ответить она так и не нашла, а просто вырвала испорченый листок и смотрела не зная как Валентин отреагирует, если она его скомкает. Все же, пусть рисунок и был испорчен, но на нем был Валентин.

Художники часто рисуют все подряд - все, что видят, о чем думают… они реализуют свои мысли на холсте и бумаге, выражая то, для чего не находят слов. И видеть свои очертания на эскизе, который хотела выбросить девушка, было одновременно и странно и приятно.
Значит, он был в ее мыслях.
- Надеюсь, это потому, что на рисунке появилась ненужная линия… я не потому, что на нем я, - прокомментировал он ее действия.

- Да, рисунок испорчен. Прости. Я хотела набросать эскизов, чтобы потом нарисовать тебя на фоне города, на твоей крыше. Мне кажется, что так было бы правильнее.
Джос все же смяла рисунок, потому что линия слишком сильно отвлекала и он не мог служить своей цели.
- В другой раз я постараюсь лучше.

- В другой раз я наберусь наглости  и попрошу тебя написать портрет. - усмехнулся парень.
Причина было не в рисунке, а в ее неаккуратном жесте… а это могло быть лишь хорошим знаком.

- Хорошо. Я нарисую. Но тебе придется сидеть неподвижно несколько часов. И не приставать ко мне с разными предложениями, а то я собьюсь и не смогу закончить.
Джос усмехнулась в ответ, но не ушла как прежде, а с вызовом смотрела на Валентина.

Она смотрела на него иначе… и это нравилось юноше, губы непроизвольно растягивались в ответной улыбке на ее вызов.
- О, я могу тебя удивить. - усмехнулся Валентин, - И буду нем как рыба, пока ты не скажешь.

- Тогда договорились. Я ведь потребую очень сложную позу.

- В твоем распоряжении прекрасный боец, -  с улыбкой  процитировал он Джоселин, давая ей понять как приятно было услышать такую характеристику именно из его уст. - А это означает не только силу, но и выдержку.

- Вот и проверим. Я буду прорисовать каждую деталь. - Джос понравилось дразнить его, и теперь она собиралась делать это как можно чаще.

- Я постараюсь, чтобы их было как можно больше. - усмехнулся в ответ Валентин, - Каждая руна, каждый шрам - ты нарисуешь их все!

- Не стоит ради меня делать новые шрамы. - Джос чувствовала в его словах подвох, но боялась даже представить какой.

- Только если мне придется, - не стал обещать невозможного юноша.
Шрамы имели свой свойство появляться на парнях сами по себе, как то очень незаметно и в больших количествах. Но намеренно калечить он себя не собирался, конечно же. Хотя ради нее точно мог рискнуть здоровьем.

Джоселин уже представляла как именно будет выглядеть картина. Та самая, на фоне города. Он стоит раскинув руки и смотрит вверх. Облака грозятся спрятать солнце, но даже краем оно освещает его сильную и гордую фигуру. Руны черными змеям струятся по его телу. А за спиной раскинулись призрачные крылья. Сильные, белые сверху, но с черным перьями у основания.
Она так задумалась над картиной, что опомнилась только когда карандаш выпал из ее рук.
[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

Отредактировано Valentine Morgenstern (09-12-2016 16:37:17)

+1

3

1985, февраль
совместно с Джоселин

Найти кого-то конкретного в Аликанте не составляло труда только в одном случае - если этот кто-то был  тебе хорошо знаком и ты знал, где искать. Город был наполнен не только живущими в Идрисе нефилимами, но  теми, кто приезжал по каким-либо делам - семейным или рабочим. Здесь всегда было многолюдно… но были и укромные уголки, например одно дерево в парке, на окраине города, где он граничил с полем Броселин.
Валентин знал, что Джоселин любит сидеть там с альбомом в руках в свободное от занятий и тренировок время. И именно туда он направлялся с небольшим свертком в руках - в простой желтой бумаге, перевязанным бичевкой.

Картина не выходила у Джос из головы. Она должна была воплотить ее в жизнь или извести себя тем, что не может этого сделать. И она снова и снова рисовала эскиз. Давно у нее не было такого яркого представления. В прошлый раз она рисовала так маму. Еще до этого Люциана. Теперь это был Валентин и это раздражало. Как он сумел так быстро занять так много места в ее жизни? И все же она должна была нарисовать. Скорее всего виной были те вызовы, что он постоянно кидай ей. А она не согласна была сдаться.
Это был уже шестой эскиз и все она не могла уловить какую-то деталь. А без нее она не хотела браться за саму работу. И новый лист в альбоме оказался перевернут, чтобы уступить место новой попытке.

- Вдохновение не изменяет тебе, -вместо приветствия улыбнулся Валентин, подходя к девушке.
Он успел полюбоваться ее творческим процессом и теперь все-таки решил подойти к Джоселин. Тем более, что у него была цель.

- Хочу сделать все так, чтобы быть довольной. Я должна быть готова воплотить образ и не отвлекаться на мелочи.
Девушка была перепачкана в следах от грифеля, растрепанна и недовольна собой. Этакий воинственный домовенок. Не лучший образ, чтобы предстать перед обожателем, но что поделать, он сам пришел, сам значит и виноват.

Она была очаровательна… такая настоящая, искренняя, непосредственная. Непослушные кудри были подобраны лентой, но растрепанные ветром пряди торчали во все стороны. Валентин присел на корточки рядом с девушкой, придерживая запечатанный подарок, но не торопясь передать его ей. Он любовался Джоселин не скрывая этого - только теперь вблизи, имея возможность видеть ее глаза и чуть нахмуренные от сосредоточенности брови.
- Никто и не ожидает от тебя иного. И я не сомневаюсь в успехе.

- Вот так и ломается представление о вдохновении и художниках, когда они перерисовывают одну картину снова и снова, выискивая вдохновение в процессе, а не начиная рисовать из-за того, что оно накрыло. Хотя бывает и такое, а бывает, что и найти его ни как не можешь.
Она потерла переносицу перепачканной рукой и оставила еще один след на лице. Но рисовать уже не хотелось, слишком много она потратила нервов за сегодня на это дело. Она отложила альбом, карандаши и подобрала под себя ноги, обхватывая их руками.
- Я хочу нарисовать большое полотно. А оно требует проработки. Я вижу картину, но когда берусь рисовать, то чего-то не хватает. - Она хитро улыбнулась, - Если так и не уловлю до начала, то придется тебе позировать несколько раз, пока я не смогу быть довольна.

Она говорила о рисовании с таким же вдохновением как он о миссии нефилимов. Быть может, оно даже было для нее важнее - потому что это было созидание, а не разрушение. А Джоселин была рождена чтобы созидать, творить, быть создателем чего-то прекрасного, запечатлеть лучшее в мире.
- Тебе просто не хватает меня рядом, - самодовольно усмехнулся юноша нарочито задирая нос, словно говоря "да, я самовлюбленный красавчик".
Но это было напускное. Но он помнил как она назвала его именно так… и надеялся, что мнение Фэйрчайлд все-таки если не поменялось, то смягчилось.
- Ты нарисуешь все именно так как должно быть. И, надеюсь, это тебе поможет. - он протянул девушке простой сверток размером не больше альбомного листа.
Под бумагой была упаковка карандашей для рисования - акварельных. Рисунок сделанный ими можно легко превратить в рисунок, сделанный акварелью. Валентин просто не мог определиться что лучше - карандаши или краски. И остановил выбор именно на этом наборе в многоярусной железной коробочке. Она вмещала 120 цветов, позволяя передать самый сложный оттенок.

Джоселин недоверчиво посмотрела на Валентина. Подарок был действительно дорогой. Конечно, Валентин был из богатой семьи, конечно, он признавался ей в любви. И все же, это было куда больше, чем она могла ожидать от отношений вроде дружбы. А пока они договорились именно о ней. И все же, отвергать подарок она не хотела. Это могло обидеть во первых, во вторых ей захотелось рисовать ими. Здесь и сейчас. Она выудила из огромной сумки с альбомами альбом для акварели и принялась делать наброски, даже забыв поблагодарить за подарок. Только накидав очертания и берясь, наконец, за сами карандаши, она посмотрела на Валентина.
- Спасибо. Это.. У нас таких не продают ведь.
Она рисовала то, что было перед ней: дерево, юношу, приятный день. это не была та большая работа, которую она задумала, но может ему и это пойдет в качестве ответного подарка?

Судя по тому, как живо девушка взялась испытать его подарок  деле, он пришелся ей по нраву. Улыбнувшись, парень мотнул головой.
- Нет, их привезли из Италии, из одного магазинчика для художников. Говорят, что он  - продолжение художественной лавки, в которой покупал свои краски и кисти Франческо Гварди.
Он любовался тем как с увлечением Джоселин принялась рисовать, наблюдая за ее лицом - как вздрагивают ресницы и иногда поднимается взгляд к виду перед ней. Как чуть двигаются губы, то поджимаясь, то начиная улыбаться, как чуть морщится носик с чумазой меткой на кончике… и не удержался.
Валентин встал на колени, протягивая к ней руку и большим пальцем стирая графитовый след. Его рука почти коснулась щеки девушки, он едва ощущал нежную кожу самыми подушечками пальцев.

Джоселин кивнула на слова Валентина, не зная, что сказать ему в ответ. Это все звучало так, словно он не просто признается ей в любви, а едва ли не предложение ей делает. Хорошо, что хотя бы в саму Италию не позвал на свидание. Ей было неловко и она старалась замять неловкость делом, еще больше сосредотачиваясь на рисунке.
Рисунок получался легким и светлым, как и хотелось. Даже фигура Валентина, хотя и соответствовала оригиналу по параметрам, не казалась такой мощной, а напротив, была легкой и воздушной. Она старалась не потерять его силу, но показать его с другой стороны. Не только воином, не только соблазнителем, а скорее мыслителем, тем, кто способен быть нежным и заботливым.
Когда рука Валентина коснулась лица Джос, она вздрогнула и отстранилась. Смущение залило ее щеки краской, а рука коснулась места, где были его пальцы. правда теперь ее пальцы были запачканы светлой акварелью и нового пятна не было.

- Прости, - он убрал руку и вернулся на свое место, усаживаясь на траву. 
В намерения Валентина посягать на ее "зону комфорта" и делать подобные… личные жесты, но чумазый нос так и соблазнял коснуться его и стереть грифельный след.
- Покажешь рисунок, когда закончишь? Ты же не против, если я просто посижу здесь…

- Нет, просто это было неожиданно. - Девушка улыбнулась и продолжила рисовать. - Конечно, я для тебя и рисую. И скорее обижусь, если ты уйдешь, потому что тогда, у меня пропадет натурщик. А теперь сядь, как был, а не то я пририсую тебе рожки.
Фон был почти закончен и только фигура все еще не устраивала Джос. Это не был проработанный рисунок, скорее набросок с отдельными четкими деталями, и главной среди них была мужская фигура.

- Рожки? Мне? - шуточно возмутился парень, - Скорее уж ангельские крылья.
Но недовольства в нем нем не было. Она рисовала для него... она рисовала его...
Морегнштерн сел в прежнюю позу, не скрывая довольной улыбки. У него было много поводов для радости: прекрасный день, прекрасная девушка рядом, творящая очередной маленький шедевр с ним в главной роли.

- Скромность всегда была твоей сильной стороной? - С улыбкой язвила Джослин. Но ведь она и правда собиралась рисовать ему крылья, и доказательство было в альбоме, лежащем не так далеко. Ангельские, пушистые и очень красивые, как раз для такого парня.
Просить его не ухмыляться, как наевшийся кот, она не стала, толку то. Выражение лица она уже уловила и теперь работала только над завершением. Этот набросок ей нравился, словно воспоминание вырванное и отпечатавшееся на бумаги, смутное, легкое, и уютное.
- Готово. Будешь недоволен - точно пририсую рожки.

Он рассмеялся в ответ на ее подколы... не злые, а такие милые и уютные пикировки. Они не обижали, не ранили, не задевали самолюбие и не выстраивали между ними стену. Отнюдь. Они словно крючки цепляли их друг к другу. И это было прекрасно.
Валентин взял из рук девушки альбом, опуская взгляд на рисунок. Контуры были мягкими не смотря на то, что сделаны карандашом.  Цвета и линии были лишены жесткости, яркости.... только отдельные моменты рисунка выделялись, отличаясь выбором более ярких цветов и более чёткими линиями.
- Почему я должен быть недоволен? - искренне недоумевал юноша. - Джос ты великолепно рисуешь... это... очень тонко и метко. Ты схватываешь что-то... настроение?..

- Наверное. Хотя я скорее рисую воспоминания. Такими какими они стали или такими, какими они будут. Я знаю, что через месяц или два я вспомню этот момент именно таким. Он не слишком похож на то, что происходит на самом деле, но он отражает именно то, что в этот момент было важно для меня самой.
Джос говорила легко, просто объясняя что именно происходит. Она замолчала обдумывая как еще объяснить все, что знала о своем рисовании и только тогда посмотрела на Валентина, замечая, как он смотрит на рисунок и понимая, что рисунок многое сказал за нее. Он действительно впечатывался в ее мысли и память все сильнее. И картины только ускоряли этот процесс, ведь она думала о том, как нарисовать его днем и ночью. С мамой и Люцианом было проще, они были понятны и их можно было посадить перед собой и разглядывать до посинения, пока не поймешь, как их рисовать.
- Наверное, ты уже там себе много надумал, да? Но ты правда хорошо запоминаешься. И мне нравится когда ты смотришь вот так, задумчиво, словно хочешь взять под опеку весь мир.

Она объясняла сбивчиво, но в словах был смысл и он понял, что Джоселин имела в виду. И больше того - что она, возможно, не хотела бы объяснять и он понял сам из ее творения.
- Я надумал очень и очень много. - многозначительно проговорил он,  с улыбкой глядя на девушку.

Ей вдруг захотелось сбить спесь с Валентина. Ну как он может из каждого ее слова сделать это? Как может любое слово превратить в ухаживания? И вот как она могла прежде заметить за ним хоть что-то, если каждое слово было направлено на то, чтобы ее соблазнить?
Джоселин фыркнула и стала собирать карандаши.
- Надеюсь среди того, что ты надумал хотя бы половина достаточно скромная, чтобы это можно было произнести вслух?
Джос всеми силами старалась не обижаться, а перевести все в шутку, но след обиды уже испортил эти посиделки.

Валентин понимал как рискованные его слова, как опасно он ходит по грани, за которой слово "друзья" уже было бы не применимо к ним. А это вышло бы за рамки того, что он обещал ей. Но он ведь не говорил, что откажется от желания ухаживать за ней.
Все-таки юноша был готов к такой реакции а потому продолжил спокойным тоном, как ни в чем ни бывало.
- Например, что тебе нравится синий цвет, потому что его оттенков так много в рисунке. Еще, что для тебя очень важны глаза человека и его взгляд, потому что именно они прорисованы четче всего… Еще, что ты очень любишь рисовать руны и пожалуй у тебя это выходит лучше чем у других - в них всегда есть это изящество и элегантность совсем как на рисунке… Тогда как мои обычно похожи на что-то грубое, ломаное...

- Ну вроде начало не плохое. - Джосс положила карандаш в коробочку уже спокойнее. Ей и правда нравился синий, но рисовала она им больше потому, что он шел Валентину. Он словно характеризовал его. Выдержанный и сильный, немного грустный, скрытый за всем ярким, что являл Валентин миру.
- Поэтому Люциан куда опрятнее, когда снимает футболку, ведь половину рун рисовала ему я. Хотя теперь, когда он стал твоим парабатаем, ты легко это исправишь. - Джос рассмеялась и закрыла коробочку. - Будешь хорошо себя вести пару рун и тебе нарисую. На руках, например.

Напряжение между ними, вызванное словами юноши снова сходило на нет. Он знал, что так и будет, почти был уверен. Но следующие слова вновь заставили юношу усмехнуться и качнуть головой. О, он хотел бы чтобы она нарисовала ему руну… и он нарисовал ей в ответ. Но пока это было лишь где-то в фантастических мечтах. Обычные руны тоже сойдут, неплохое начало.
- Тогда я постараюсь вести себя хорошо, - отозвался он с улыбкой, - Спасибо за рисунок, Джос.

- Ты опять что-то надумал, так? - Начала было Джоселин, но тот же отмахнулась, - Не хочу знать. Не могу же я в самом деле запретить тебе думать.
Девушка запихнула новую коробочку в свою огромную сумку и взвалила ее себе на плечо. На сегодня хватит, а завтра она придет сюда снова.
- Спасибо и тебе. За вдохновение и за подарок. Они правда прекрасны. У меня еще не было акварельных карандашей такого качества.

"За вдохновение…"
Валентин цепко ухватился за эти слова в своих мыслях и крепче сжимая рисунок девушки. Толко сейчас понимая, что так и держит весь альбом.
- Погоди, ты забыла. - он вырвал лист по краю, закрывая альбом и возвращая Джоселин. Лист колыхался на легком ветерке, но парень свернул его в трубочку, крепче сжимая.
- Я рад, что подарок тебе понравился. - улыбнулся Моргенштерн.

- Спасибо. - Джос кивнула. - ОН мне еще пригодиться, чтобы от твоего подарка остались лишь кусочки сточенного дерева. И может быть несколько гениальных рисунков.
Ну а почему нет? Почему он может хвалить себя на право и на лево, а она нет? Еще как может. И будет, чем показательнее в его присутствии, тем лучше. Может быть ему надоест и он станет чуть скромнее? Или нет и она тоже станет напыщенной и самодовольной. Что может быть тоже не так уж плохо.

- Мир ждет твоих шедевров, - не переставая улыбаться отозвался Валентин, чувствуя невероятно приятным тот факт, что Джоселин внезапно стала так уверена в себе и не стесняется говорить о своих достоинствах. Девушка ее талантов и красоты и не должна… она должна знать, что она - лучшая и достойна самого лучшего.[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

4

1985, март
совместно с Джоселин

Валентин старался умерить свой пыл в отношении Джоселин и ограничить ухаживания или знаки внимания. Он слишком хорошо понял, что подарок был слишком дорогим для дружеского и потому пока не торопился делать новые, хотя очень даже хотел... Они стали чаще пересекаться с Джоселин в тренировочном зале и библиотеке, он узнал какой кофе любит девушка, какие у нее любимые цвета и что она любит позднюю весну больше других времен года. Ему нравилось узнавать все больше про нее, а еще наблюдать за Фэйрчайлд, когда она не видит.
Моргенштерн иногда не торопился сесть рядом с ней в библиотеке, останавливаясь между стеллажей с книгами и наблюдая за задумчивой Джоселин. там и сегодня, он наблюдал. как девушка читает, улыбаясь тому как она очаровательна в самой простой одежде, с растрепанными локонами... Он дождался пока она встанет, чтобы отойти в поисках литературы, и только тогда подошел к месту, оставляя на раскрытой книге сложенный вдвое на подобие открытки альбомный листок.
На импровизированной обложке была подпись "Для Джоселин".
Внутри на одной стороне был текст, а на второй - рисунок. Черный, выполненный широким художественным пером и так похожий на начертанные стилусом руны, выполненный в той же контурной и схематичной манере - это был куст из нескольких лилий. Надпись аккуратным почерком гласила:

"Я не умею рисовать как ты и никогда не захочу,
мне нравится знать, что ты в этом куда талантливее.
Я хочу подарить тебе цветы, но не вижу смысла дарить те,
что умрут не оставив о себе ничего кроме грусти из-за их увядания.
Я хочу, чтобы букет, подаренный мной остался с тобой навсегда.
Валентин".


Обнаружить записку в книге было так мило, что Джоселин непроизвольно улыбнулась, даже еще не успев рассмотреть сам рисунок. Это и вязалось с образом Валентина и сильно противоречило ему. Словно он хотел показать ей все, на что способен и тем ее покорить. Может быть так оно и было. Девушка огляделась по сторонам, выискивая автора записки, но его уже не было рядом. Она села на место, еще раз пробегаясь глазами по строчкам, и только тогда посмотрела на рисунок. Он был прост, но цветы вполне узнавались. Он хотел, чтобы они остались с ней навсегда. Уже одни эти слова значили, что и сам он рассчитывал любить ее всегда. Это все еще было так внезапно и странно для нее, но в тоже время так мило. Размышляя она добавила еще несколько линий на рисунок, тонких и едва заметных, но делающих его завершенным, не потому, что ей не нравилось. Все было как раз наоборот, и поэтому она хотела его завершить, что лишь подтверждала улыбка с которой она это делала. Закончив, она свернула листок и вложила его между страниц своего альбома, чтобы не забыть, надеясь, что Валентин уже не следит за ней и не надумает себе еще чего ни будь раньше времени.

Юноша наблюдал за Джоселин издалека, глядя меж стеллажей и едва успел нырнуть подальше от прохода, когда она подняла любопытствующий взгляд в поисках автора записки. Сердце бухалось в груди, тяжело ударяясь о ребра, он выждал пару мгновений, прежде чем снова посмотреть на Фэйрчайлд.
Его рыжеволосое солнце светилось улыбкой...
Пусть она не была его, но Моргенштерн с каждым днем все сильнее верил в то, что так и будет.  И то, с каким выражением на лице она читала записку было лишним тому подтверждением.
Когда девушка взяла в руки карандаш, дополняя что-то к его неказистому рисунку, Валентин невольно улыбнулся. Ее вмешательство во что-то созданное им, не раздражало, наоборот... это было так, словно они что-то делали вместе.
И эта мысль была невероятно приятной. Усмехнувшись, юноша подхватил с полки нужную книгу и через другой проход в стеллажах покинул читальный зал.[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

5

1985, март
совместно с Джоселин

Люциан не любил тренировки. И хотя с момента дружбы, а потом и связи парабатай с Валентином он перестал твердить, что покинет академию, все же любить это дело он не стал. Джоселин тоже не любила их, но в отличие от Люциана у нее все получалось хорошо и легко. Физически она чувствовала себя на своем месте берясь за оружие и лишь психологические противоречия мешали ей.
Но с тех пор, как они с Валентином начали по-настоящему общаться, тренировки стали куда интереснее. Часто он вел бой помогая ей и подсказывая, когда она не знала приема или был лучший ход, чем делала она. Он не поддавался, а давал, порой заставлял сражаться в полную силу. Он верил в нее, куда больше, чем в остальных, но показывал он это только ей.
Уставшая после тренировки, Джоселин сползла спиной по откосу двери оружейной, мечтая только лечь и поспать, но уж точно не заниматься делами. Но надо было еще привести в порядок и убрать на место оружие. И этим должен заниматься каждый нефилим лично.

- У тебя стал гораздо лучше нижний выпад с разворотом, - отметил мимоходом Валентин, с улыбкой проходя мимо Джоселин.
Узкая арка двери вынудила его пройти боком, в непосредственной близости от девушки, но он ни на мгновение не акцентировал на этом внимание. Хотя все еще был без рубашки и тяжело дышал после их динамичного спарринга.

- Спасибо.
Дыхание девушки еще было тяжелым. Майка намокла и прилипала к телу, но это было обычным делом после тренировки и мало смущало Джоселин. Сейчас вообще мало что смущало Джоселин. Тренировки с Валентином выматывали ее полностью, но она была этому рада. Смотреть как пластично движется его тело, как точны его удары, как грациозны пробежки, было приятно и заставляло хотеть сделать если не лучше, то так же. И это забирало все силы. Она знала, что способна порой конкурировать с ним, в вопросах грации уж точно, одно дело знать, и совсем другое - чувствовать.
- Однажды я превзойду тебя и весь твой фан-клуб сбежит ко мне.

- Оооо, угрозы авторитету наставника мисс Фэйрчайлд, - усмехнулся юноша, убирая клинок на положенное место и со скрещенными на груди руками подходя к Джоселин. - Ты рискуешь...

- Это не угроза, а факт. - Джос усмехнулась и положив руку на грудь Валентина, чуть оттолкнула его, чтобы пройти в комнату. - Раз уж ты говоришь, что я хороша, то и остальные скоро поймут это.
Его похвалы пробуждали в Джос желание дразнить его.

- Они уже понимают, - отозвался парень, проходя обратно в зал и направляясь к сумке с вещами, которая стояла на скамье.
Он хотел успеть сделать кое-что пока Джос не ушла с тренировки. Обтеревшись полотенцем, он накинул рубашку, закатывая рукава до локтя, и сделал несколько глотков воды и достал небольшой сувенир, зажимая его в одной руке, а в другой держа бутылку.
- Хочешь пить? - предложил Валентин, когда она снова показалась в зале.

Ну почему он воспринимал все в серьез и заставлял ее смущаться собственных слов? Джос злилась на себя. Но это хотя бы помогало не расслабиться слишком рано и нормально убрать клинки.
Когда она вернулась в зал, Валентин еще был там.
- Спасибо, - Отозвалась девушка обдумывая что лучше сказать - да или нет.
Она хотела пить, но если у него нет второй бутылки, то это окажется слишком интимно. И все же желание пить пересилило.
- Да, хочу. - Она протянула руку к молодому человеку.

Моргенштерн передал девушке бутылку, в то же время крепче сжимая второй кулак, впервые не уверенный в том, что стоит делать подарок, который он хотел. Первый она приняла "со скрипом", но он был покупным, а рисунок (если можно его так назвать) он подбросил тайком. Теперь же было кое-что что он действительно хотел преподнести ей сам… и что сделала сам, уверенный в том, что это выполнено хорошо.
- Джос, у меня есть для тебя кое-что. - решился Валентин, продолжая нарочито иронично.  - И прежде чем ты скажешь, что я уже надоел с этим, просто посмотри, хорошо?

Джос отпила всего пару глотков, прежде, чем Валентин снова выбил ее из колеи. Опять подарок? Он сильно осмелел в вопросе ухаживания с того момента, как она дала добро на их общение. И все же, одно делать комплименты и совсем другое засыпать подарками. Дорогие они или нет, но эти знаки внимания куда больше подходили для уже объявленных отношений.
Она хотела отказаться, ведь даже его собственный голос говорил о том, что он понимает, что слишком напорист, но его взгляд был искренним и она протянула руку, готовая хотя бы посмотреть.

Моргенштерн улыбнулся вытягивая руку и чуть отпуская пальцы. На раскрытую ладонь Джос упал и повис на кожаном шнурке кулон в виде символического изображения солнца, вырезанный из дерева. Тонкой работы, с проработанными лучиками - на его идеальное исполнение у Валентина ушло больше времени, чем он планировал, погубив при этом пять заготовок.
- Я с детства любил вырезать из дерева. Делал фигурки, украшал гарды тренировочных клинков… я хотел сделать тебе что-нибудь подходящее.

Подвеска была красива. Очень красива. Но он опять дарил то, что требовало от нее большего, чем она готова была дать. Единственное, как она могла бы ему ответить, это нарисовать ту обещанную картину, для которой уже все было готово. Кроме нее самой. И все же теперь она решилась.
- Она прекрасна. И я не могу отказать, даже если считаю, что такой подарок слишком личный. Но я знаю как вернуть тебе равноценное. Сегодня мы сходим на твою крышу и я сделаю себе заметки, и на днях ты станешь моей моделью. Сегодня как раз подходящая погода, скоро сумерки...
Джос говорила неуверенно, стараясь не выдавать своего волнения от того, как сильно волнует ее мысль о том, что все должно быть идеально.

- Он не слишком личный, - отозвался Валентин говоря нарочито просто, - Дома в мастерской все завалено деревянными фигурками, а когда я приехал в Академию, забросил это дело… но был рад вспомнить как работать с деревом. Тут требуется больше тонкости чем в грубом бою, - он хмыкнул, стараясь облегчить для Джоселин принятие его подарка.
Хотя она была права… он ни для кого не делал больше таких подарков.
- И ты ничего мне не должна. Ты ведь разрешила ухаживать, но ничего не обещала взамен, - успокоил он ее, отпуская шнурок и оставляя кулон в ладони Фэйрчайлд, - Но если ты хочешь сделать ответный жест, мне это приятно. Хочешь, а не чувствуешь себя обязанной.

- Да, разрешила. Ухаживать, а не заваливать дорогими подарками, или ручной работы. Поверь, для меня и этого много. - Слова Валентина вернули Джос спокойствие. Она подняла подвеску со своей руки и нашла застежку. - Но я уже приняла и пока ты совсем не перешел грань принимать буду. Но так же я обещала нарисовать ту картину, просто теперь я знаю куда ее девать когда закончу.
Джос ухмыльнулась и надела на себя подвеску. Хоть сейчас она и была потная и уставшая, а значит в не очень подходящем для ношения украшений состоянии, все же на себе подвеску потерять по дороге до комнаты сложнее.
- Придется тебе терпеть свое изображение у себя в доме.

- Каждый день любоваться на прекрасного себя? - саркастически усмехнулся юноша, не без улыбки любуясь тем как кулон лег на груди Джос, - Я как-нибудь это переживу, я же смотрюсь в зеркало каждый день и еще не умер.

- Наверное это привычка. Нам простым людям этого не понять. - Джос пожала плечами и, ухмыльнувшись, пошла на выход из тренировочного зала. Сейчас ее ждал душ и немного отдыха, прежде, чем она снова возьмется за дело, в этот раз уже примеряясь к натуре. Сегодня действительно была подходящая погода и Джоселин хотела накидать для себя облака и то, как именно свет будет падать на тело Валентина. Как будут играть при таком освещении его мускулы, чтобы быть уверенной, что она рисует именно его и даже самый придирчивый взгляд не смог бы сказать, что она выдумывала нарисованное.
- Через час ты должен быть на той крыше.

Он рассмеялся ее шутке, счастливый что Джоселин не восприняла ее в штыки а именно как шутку и поддержала - нужно ведь было хоть как то сменить эту неловкую тему чрезмерности его подарков.
- Сегодня? - удивился парень, скидывая полотенце и бутылку в сумку.
Но он и не думал отказываться, крикнув ей вслед.
- Договорились! Через час. Крыша.

Освежившись, немного отдохнув и переодевшись в легкую бязевую блузу кремового цвета и хлопковые брюки кофейного, а так же прихватив с собой подаренные им карандаши и альбомы для акварели и для набросков, Джоселин добрала до крыши. Сегодняшняя сумка не была так велика и тяжела, как та, что обычно таскалась к любимому дереву, но все же была достаточно велика, но не мешала ловкой охотнице взобраться на удобное для рисования место.
Она разложила все, что ей нужно и присматривалась к небу, оценивая его идеальность для задуманного. Оно было идеально. Осталось его передать.

Валентин принял душ и переоделся. Но не по обыкновению в первые попавшиеся вещи, нет. Он остановил свой выбор на темно-синих брюках и светло-серой рубашке, так подчеркивающей платину волос. Они, кстати, еще были влажными - он протер их наспех полотенцем, и взъерошил ладонью, прежде чем направится на крышу.
Джоселин уже была на месте, когда он запрыгнул на конек, представая перед художницей.
- Ну что, ты уже во всеоружии? - поинтересовался юноша.

Джоселин обернулась на голос и осмотрела Валентина с ног до головы.
- Отличные брюки, - заметила она, - Даже менять ничего не надо будет. А вот рубашку придется снять, и разуться. Ты обещал деталей, и я хочу чтобы их было больше, а значит мне нужно больше твоего тела для рисования.
С самым деловым видом она водила карандашом, отдавая команды. Еще один карандаш уже был заткнут за ухо, и его кончик торчал среди беспорядочно собранных огненных прядей. На крыше было одно плохо - она не могла установить мольберт или этюдник, для удобства. Но она и не планировала рисовать слишком долго, главное ухватить суть.

Первый раз он видел Фэйрчайлд такой деловой - она командовала им не стесняясь этого делать, была вся в своих мыслях. И Валентин был уверен, что она уже точно видела картину у себя перед глазами, и сейчас лишь хотела подогнать все составляющие, сложить мозаику, собирая идеальную композицию.
И ее слова про  рубашку в этом контексте его даже удивили. Парень усмехнулся, но спорить не стал - первым делом он присел на крышу, стягивая свои туфли и связывая шнурками, чтобы повесить, зацепив за один из выступов. Поднявшись, Моргенштерн расстегнул рубашку, стаскивая ее и привешивая там же. Деловым, совершенно  ни на что не намекающим жестом.
- Еще указания? - нарочито легко уточнил парень.
Он раздевался перед ней на тренировке, он был близко от нее, они тренировали не только бои на мечах, но и захваты… И все-таки сейчас в этом было что-то… иное. Сейчас она планировала смотреть на него очень внимательно и рисовать. Рассматривать…

- Встань в самом центре, ближе к краю. Да, вот здесь. - Джоселин продолжала командовать, высматривая на сколько картинка соответствует той, что была в ее фантазии. Полуобнаженный, Валентин естественно смотрелся в тренировочном костюме в зале, но здесь в обычных брюках, он внезапно стал смотреться совсем иначе. Здесь он был не воином, здесь он был красивым юношей.
- Приподними голову и смотри на улетающие облака. Раскинь руки и держи их так.
Джоселин окинула взглядом то, что было перед ней и расплылась в довольной улыбке.
- Прекрасно.
Все было именно тем, чего она и хотела, теперь она, наконец, могла уловить то, что прежде ускользало от нее. Она перехватила карандаш и начала делать наброски и схемы, чтобы потом воспроизвести особенности и детали на большое полотно.

Тренировки отца учили его выдержке. Нередко он испытывал сына не на владение оружием или рукопашным боем, или иными боевыми искусствами. Были дни, когда он устраивал тренировки на выносливость. Иногда он заставлял Валентина стоять на маленьком пеньке на одной ноге, поджав вторую словно цапля, и раскинув руки в стороны. Каждый раз напротив стояли песочные часы и если мальчик срывался, теряя равновесие, они переворачивались и все начиналось снова. Как только он справлялся с этим, отец использовал все  большие часы, увеличивая испытание. Он добавлял к этой тренировке повторение Закона, основ демонологии, отвлекая Валентина от концентрации на равновесии. Однажды отец и вовсе оставил мальчика стоять под проливным дождем, наблюдая из окна дома за его испытанием...
Сейчас в задаче, поставленной, Джоселин не было никаких сложностей. Он легко принял нужную позу, готовый выстоять в ней сколько потребуется. Прохладный вечер ласкал кожу, а с волос падали редкие капли на плечи и грудь, щекоча.
- А я думал, ты больше любишь пейзажи, - проговорил Моргенштерн, спустя какое-то время нарушая сосредоточенную тишину.

Валентин стоял спокойно, умиротворенно и в нем чувствовалась сила. Быть может, если бы кто-то стоя внизу, заметил бы его, то мог решить, что парень хочет свести с жизнью. Но отсюда, с точки где стояла Джос, он был воплощением силы и величия. Он устремлялся не в падение, а в полет.
- Больше, чем что? - Прерываясь на миг и снова погружаясь в процесс уточнила Джос. Наброски, черно-белые и цветные покрывали один за другим листы, до самой картины было еще далеко, она будет написана маслом. Сейчас же Джоселин рисовала части: лицо, кубики пресса, руны и шрамы, так, как они отблескивают или засвечиваются под лучами непостоянного солнца.

- Больше чем рисовать людей. - отозвался он, не шевелясь, говоря лишь одними губами. Этот ценный навык он получил на тех же тренировках, когда любое лишнее колебание сбивало с равновесия и заставляло падать.

- Да, но.. Иногда пейзаж не имеет смысла без тех, кто его наполняет. Эти крыши, этот вид не будет так хорош, если я не нарисую тебя. Поэтому мне придется страдать, но рисовать человека.
Джос не смотрела ему в глаза, когда говорила, она даже не замедлилась, зная, что если остановится, то, скорее всего, придется последний набросок перечеркнуть и начать его заново, потому что сейчас было важно чувство, а не суть, не техника. Ее задачей было передать не только блики на коже, но и собственные чувства и ощущения в момент, когда она на них смотрит.

Валентин невольно позволил себе усмешку - всего на миг, вновь возвращая лицу прежнее выражение и надеясь, что строгая художница не заметила этого жеста. В последнее время он все больше времени проводил с ней, отвлекаясь от мрачных мыслей в связи со смертью отца.
Убийством.
Он не забыл о нем, не забыл свои цели и желания. Наоборот… теперь, когда он представлял, что ни с Джоселин могут быть вместе, он хотел оградить этот мир от нечестивых тварей еще сильнее. И потому наверстывал пропущенные с Джос часы ночами просиживая за книгами, изучая самые старинные фолианты и самые новые открытия. Он горел яростным желанием создать для них и для будущих поколений новый, идеальный мир без тьмы.
И сейчас, глядя на светлое небо, в перьях белых облаков он почти видел его…

Сколько времени прошло пока она рисовала, Джос не знала. И закончила она только когда солнце опустилось слишком низки и больше не делало картину правильной.
- Все. На сегодня я закончила. - Она закрыла альбом и заткнула в волосы еще один карандаш, чтобы не мешал в руках. Все что было необходимо она сделала, теперь дело было за большим полотном. Она, наконец, смогла уловить то, что так долго ускользало от нее все это время. Ей нужен был он, чтобы сделать это. Здесь и сейчас.
- Ты прекрасная модель. Мне нравится тебя рисовать. И дело не в прекрасном теле, мускулах или чем-то еще, но.. В тебе есть что-то, какая-то сила, которая даже наброски наполняет энергией...
Джоселин оторвалась от сборов и размахивая руками пыталась выразить все, что думает и чувствует, потому что сейчас эти чувства просились быть выраженными.

Валентин медленно отмер, не торопясь двигаться - опыт показывал, что после такой долгой статики телу нужно снова привыкнуть к движениям. Он медленно размял руки, словно готовясь к тренировке - плечи, локти, кисти. Покрутил головой, мягко восстанавливая подвижность. С ногами было проще и он довольно быстро смог присесть на край, обуваясь.
Ему нравилось то, что она говорила… но вряд ли Джоселин подразумевала какие-либо комплименты. Она смотрела сейчас на него не как девушка, а как художник на модель. И это немного раздражало… впрочем, за последний месяц они все равно стали общаться гораздо лучше и ему стоило довольствоваться малым, а не пытаться добиться большего в короткие сроки. Наверное, стоило оставить попытки впечатлить девушку на некоторое время.
- Я рад, что помог, - отозвался он, поднимаясь и натягивая рубашку, - Приятно быть причастным к чему-то кроме вечных боев. К творчеству, к искусству.

Помог? Она думала, что он сам хотел этого. Что он не просто так говорил, что хочет от нее портрет. А теперь он говорил так, словно бы делал ей одолжение. Это кольнуло обидой.
- Спасибо. Если что, обращусь еще.
Джос положила последние карандаши в коробку и крыла ее. Все было готово. Что бы уйти с крыши, чтобы рисовать большое полотно, но снова было "но": его слова убивали все вдохновение.

От Валентина не могла скрыться перемена в настроении Джоселин, тем более что девушка и не пыталась ее скрыть. Юноша нахмурился, и бросил застегивать пуговицы, подходя к Фэйрчайлд.
- Джос, я сказал что-то не так? - искренне спросил он, пытаясь понять что послужило причиной такой резкой смены.

- Мне казалось, что ты сам хотел этот портрет. Не потому, что будешь частью искусства, а потому, что.. Нет, не обращай внимания. Я просто устала сегодня.
Девушка закинула сумку на плечо и стала пробираться по крыше к спуску. Она одной рукой распустила волосы, чтобы ни что не мешало и не стягивало и растрепала их, казалось, что этот жест может снять усталость и напряжение.

- Джос, постой! - Валентин перехватил ее за руку.
Не давая спуститься, не отпуская от себя.
- Я действительно хотел этот портрет… потому что его рисовала ты. И хочу до сих пор… просто стоя здесь на крыше под твоим взглядом, я…. почувствовал себя частью чего-то большего и более прекрасного, чем желание любоваться на свое изображение.

Может она правда устала? Все же обычно после тренировки она не рисует так долго и усердно, а просто отдыхает.
- Прости. - Джос не знала, что сказать, но понимала, что повела себя глупо. - Ты правда хочешь этого? Порой мне кажется, что ты лишь шутишь или подбадриваешь меня, когда говоришь о рисовании. Ведь оно не серьезно и бесполезно в нашем мире ужасов.. Что может сделать одна картинка, когда...

- Прекрати. - отрезал Моргенштерн, - Иначе я заставлю тебя перестать говорить глупости более действенным способом. Но тебе это не понравится, мы поругаемся, и…. в общем, это не лучший вариант, - хмыкнул парень.
Он внимательно смотрел на уставшее - а оно было именно таким - лицо девушки, любуясь его чертами.
- Меня восхищает твой талант Джоселин, - проговорил он, не сводя взгляда с ее изумрудных глаз, - Ты создаешь прекрасное, тогда как мы нефилимы обычно только разрушаем - пусть и несем смерть демонам, порождениям бездны… но мы не можем созидать. А ты подобна создателю, ты воплощаешь в рисунке целый мир - кажды раз разный, прекрасный в своем многообразии. Ты не просто рисуешь, ты вдыхаешь в картину жизнь, свою душу…

Джоселин даже стало немного интересно что же это был бы за способ, но спрашивать она не стала, лишь тень любопытства пробежала по ее лицу.
- Спасибо. - Джос расслабила руку и перехватила его, сжимая большую ладонь в своей. - Я просто хочу.. Мне просто нравится как ты смотришь на меня, когда я рисую. Не так много тех, кому это действительно не безразлично. Наверное, ты второй.

И Моргенштерн даже знал кто первый. Кто так же отчаянно жаждет ее внимания, но боится проявить к лучшей подруге хоть толику чувств. Они с Люцианом были по-настоящему парабатаями и друзьями, но никакая дружба не могла заставить Валентина отказаться от этой девушки… нет, никогда.
Он чуть улыбнулся, чувствуя рукопожатие и позволяя себе ответить на него, чуть сжать ладонь Джоселин, проводя большим пальцем по тыльной стороне в мягком нежном жесте.
Заговорив, словно он и не делает ничего такого, позволяя этому просто происходить пока они разговаривают.
- А мне нравится смотреть как ты рисуешь. На твой увлеченный взгляд, на дрожащие ресницы и чуть прищуривающиеся иногда глаза. На то как ты то приоткрываешь рот, словно удивляешься тому, что выходит из под твоей же руки… а иногда поджимаешь губы  сосредоточенно и серьезно… Как ты улыбаешься, когда видишь, что удалось передать именно то, что ты увидела… как солнце.

Девушка смущенно смотрела вниз, ей нравилось что говорил Валентин, как он это говорил, и все же, ее это смущало. Но разве в этот раз ни она сама начала этот разговор?
И все же, она сжала его ладонь, как бы намекая, что этого хватит, а после отпустила.
- Спасибо. А теперь мне надо отдохнуть, чтобы завтра не пропустить следующую тренировку.
Она улыбнулась и скользнула вниз. Все больше она ловила себя на мысли, что хочет проводить с Валентином время, что ее больше не раздражают и не смешат его слова и взгляды. Теперь они ее радуют.

Моргенштерн позволил девушке разорвать их рукопожатие, которое едва ли можно было так назвать… оно было куда более личным и чувственным, чем полагается для просто год дружеского жеста, но Джос приняла его, не сопротивлялась. И это вселяло в него еще большую надежду и решительность. Хотя и не избавляло от волнений. Сглотнув, он улыбнулся, крикнув вслед:
- Доброй ночи, Джос.
Сам же он не торопился покидать крышу - нужно было проветрить голову...[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

6

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/1d/22/6d/1d226d6118a2ab9de7cbf70d2070c277.jpg

+2

7

1985, февраль
совместно с Джоселин

Ночь была беспокойной. Валентину снились странные, фантастические сны, наполненные ужасными образами, войнами, предательствами... и он вырывался из них в реальность только чтобы снова погрузиться в черную пучину. В середине ночи он проснулся, понимая, что больше не хочет засыпать... все равно сон не принесет отдыха и облегчения. А значит это лишь добровольная пытка. Сполоснув лицо холодной водой, юноша отошел к окну, отдергивая шторы... луна еще была на небе, но она становилась все более блеклой, совсем скоро желая уступить место дневному светилу... оно восходило всегда очень красиво - поднимаясь над верхушкой горной гряды, отделяющей Идрис от стран Европы. Лучше всего это было видно с границы леса у Аликанте...
неожиданное желание увидеть эту красоту заставило Моргенштерна быстро одеться, накидывая куртку, и выбежать из спальни. Вот только один он любоваться этой красотой не был намерен. И кулак юноши ударил в дверь спальни Фейрчайлд.
- Джоселин! - тихо позвал он девушку твердо уверенный что не будет входить без приглашения.
Если она не проснется... в конце-концов, он может съездить и один.

Дома Джос видела много снов. Здесь же она видеть их почти не видела, попросту не успевала и это расстраивало ее, лишало еще одного источника того, что можно нарисовать. И ей очень хотелось побить любого, кто прерывал те редкие сны, что все же были. Чаще всего они были о лесе, в котором она провела свою детство.
- Люк, не надо стучать, ты разбудишь лисят, - строго отчитала она друга за то, что тот стучал. Вот только голос был не Люка и это заставило открыть глаза, и осознать, что те лисята уже давно не лисята.
- До занятий еще рано! - Сердито ответила Джос и перевернулась на другой бок. - Если у тебя ничего срочного, то уходи пока я приступила к тренировкам.

Валентин усмехнулся словам за дверью и уверенно ответил.
- Есть кое-что срочное. У нас с тобой не больше получаса, так что быстро одевайся и выходи.

- Валентин? - Удивленно ответила Джос, узнавая, наконец, голос говорившего. - Что-то случилось?
Джос поднялась на кровати и скинула ноги вниз. Раз уж он пришел к ее спальне, то может и правда что-то серьезное? Уж не с Люком ли? Но его голос не был обеспокоенным.
Джослин сидела на краю кровати и пыталась проснуться, протирая пальцами слипающиеся глаза.

- Пока нет. - с усмешкой отозвался он, - Но совсем скоро случится и ты должна это увидеть.

- Если это не что-то серьезное, то ты об этом пожалеешь, ты это понимаешь? Мне снился сон! - Как что-то невероятно важное, почти великое по своей значимости, произнесла Джос.
И все же она переоделась и вышла из комнаты, оглядывая самодовольного наглеца с ног до головы.
- Ну пошли.

Она была так очаровательно сейчас... сонная немного, насупившаяся словно енот у которого отобрали печеньку, но такая же любопытная.
- Идем, быстрее. Мы должны успеть. - он усмехнулся, беря девушку за руку и утягивая за собой.
Торопясь к выходу из Академии, а оттуда в конюшни.

Джос бежала следом, обдумывая как именно отомстить Валентину, если его важное дело окажется пустышкой.

- Жди здесь, я быстро. - попросил юноша, забегая в конюшню к денику, где мирно дремал его конь.
- Дружище, ты мне нужен! - заявил Валентин, сдергивая с крючка уздечку и торопливо надевая на коня. - Без тебя мы не успеем...
заскочив на голую спину, он крепко сжал жеребца, высылая на улицу и протягивая руку Фэйрчайлд, чтобы помочь ей запрыгнуть.
- Забирайся.

Джос тяжко вздохнула, но на спину коня взобралась. Она не нелюбила конные прогулки, скорее наоборот, но все же сегодня была настроена спать, а не кататься и оказавшись верхом просто продолжила покоряться судьбе, которая решила, что какие-то дела Валентина важнее ее снов.

- Держись за меня, - посоветовал юноша, обернувшись через плечо. - Придётся поторопится... - и со звучным окриком выслал коня в бег, в сторону леса, врываясь в чащу и торопясь все глубже.

И Джос держалась, прижавшись к его спине.
Они промчались через лес как будто проскакали через черно-зеленое пятно. Темнота ночи постепенно отступала и хотя луна еще висела на небосводе, ее полумесяц был почти прозрачным.   Они оказались на границе леса как раз вовремя. Конь недовольно фырчал, возмущенный такой спешной прогулкой, но сейчас Валентину было все равно.
Они успели.
- Смотри... - юноша указал ладонью на верхушки гор, за которыми начинал разливаться золотисто-красный свет. Он поднимался все выше между скал, а следом выкатывался неторопливо оранжевый диск солнца.

Джос очень хотела стукнуть Валентина за все, что тот сейчас делал. Она сперва даже не поняла куда смотреть и зачем и хотела уже огрызнуться, когда, наконец, поняла о чем он говорил.
Рассвет действительно был прекрасен. И Джос застыла просто смотря на него. Она видела, как невидимая кисть скользит по холсту неба и окрашивает его, высветляя одни участки и все выше поднимая красный на других.
Юноша не удержался и обернулся к своей спутнице, чтобы убедиться, что эта авантюра стоила того. И он не был разочарован. Джос была заворожена красотой восхода солнца за горами Идриса. И это стоило того, чтобы встать пораньше. Улыбнувшись, он перевел взгляд на солнечный диск, который поднялся между макушками скал, заливая их и все вокруг ярким светом.
Джос сидела неподвижно даже когда солнце полностью взошло, прокручивая в голове все, что только что было и примеряя рассвет к тем или иным краскам, фактуре, техникам.

- А теперь ты можешь ударить меня или накричать. - со смешком проговорил Валентин, разворачивая коня и пуская его неторопливым шагом в обратном направлении.

- Ну раз разрешаешь. - И Джос стукнула его по плечу кулаком. - Мог бы и сказать, а не строить из себя загадку.

- Тогда бы сюрприз не удался. - он повел плечом, сбрасывая с него ощущения удара. - Не холодно? Можешь взять мою куртку.

- Все равно ты не имел права лишать меня сна. Я и так их почти не вижу здесь. - Джос не стала брать куртку, а просто снова прижалась, почти легла на спину Валентину, понимая, что если она не схватится крепко, то может и упасть с лошади, засыпая на ходу. Она протяжно, сладко зевнула и прикрыла глаза.

- Почему не видишь?.. - удивленно спросил юноша, чувствуя как прижалась к нему Джоселин.
Повод спокойно лежал в одной руке, а вторая после мгновения раздумий легла на сцепленные замком на его животе руки Фэйрчайлд. Словно страховка, что она не расцепит этот жест и не упадет.
- Ты скучаешь по дому?

Джос засыпала и не сразу отреагировала.
- Здесь нет для этого времени. Была бы моя воля, я спала бы до обеда. И видела бы все-все свои сны. - Сонно промямлида Джос. Цель была достигнута, конь шел тихо и сон снова одолевал ее.

- Тогда следующим моим сюрпризом тебе будет ароматный чай со снотворным эффектом. - со смешком отозвался юноша, но даже больше не пытался заговорить с ней.
Он не торопился назад, давая отдых коню и наслаждаясь теплой и доверчивой близостью Джоселин? Которая дремала у него за спиной. Она сейчас была почти родной...
[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

8

1985, июнь
совместно с Люком и Джоселин

Тренировки в специально оборудованных помещениях, где все выстелено матами всегда казались Валентину малоэффективными. В реальной жизни, когда схватка с порождениями тьмы застает тебя врасплох, нет места безопасной обстановке и комфортным условиям. Поэтому как только наступило лето он все чаще практиковался в небольшом парке в фамильном особняке. Он был оборудован всем необходимым - перепадами уровня и сменой грунта, рвами, мостиками, живыми препятствиями из кустов и деревьев, каменными стенами и конструкциями, по которым можно карабкаться. Сконцентрированный на небольшой площади, парк не давал ни на минуту забыться и увлечься дракой с противником, потому что в любой момент можно уткнуться спиной в преграду или напороться на нее плечом. И хорошо если поверхность окажется гладкой. 
Именно здесь тренировался Валентин в детстве, и именно в этот тренировочный парк Моргенштерн пригласил Люциана в первые же свободные летние выходные.

Люк без особого энтузиазма смотрел на личную дорогу смерти Моргенштерна. Конечно, все не казалось тут таким ужасным, но воображение уже рисовали картины, которые всех особенно изобретательных тренировок, что проводил тут парабатай. А учитывая как чаще всего заканчивались их тренировки и вообще почти любые приключения.
- Признайся, ты привез не со мной тренироваться, а на мне тренировать рисовать иратце?

- Да брось, - фыркнул блондин, махнув рукой, - Это поначалу кажется сложным, но дает прекрасную возможность потренироваться в условиях приближеных к реальности. Быть готовым ко всему.

- Я ставлю на то, что тебе и в совсем  реальных условиях придется рисовать на мне иратце, - чуть мотнул головой Люк, незаметно усмехаясь. - Личная задача на сегодня: ничего не сломать.

- Да, мне дорог этот парк - как память об отце, так что уж постарайся тут ничего не сломать. - не то серьезно, не то пошутил Моргенштерн.

- Ну вот зачем ты напомнил. А так же руки чесались раскрошить всю гальку и повалить деревья, - снова качнул головой Греймарк.

Моргенштерн рассмеялся.
- Ну уж держи себя в руках, ладно. - он кивнул на лежащее под кустом оружие, - Начнем с тростей или сразу мечи?

- Конечности мне еще не отрезали, - подметил Люк. - Сразу мечи.

- Не забывай контролировать, что за спиной. - на всякий случай предупредил Моргенштерн, протягивая клинок эфесом к парабатаю.
Его задачей не было ранить друга или не дай бог покалечить Люциана. Нет, он понимал что придется контролировать ситуацию со всех сторон и предупреждать Грэймарка об опасности, если она будет рядом и останется не замеченной.
Он просто хотел провести эффективную тренировку и хорошенько размяться...
Начали друзья неторопливо - Люциан привыкал к территории, все больше осматриваясь, чем отвечая на выпады друга. Моргенштерн не торопился атаковать,  нападая изредка, заставляя парабатая двигаться осторожнее. Один раз он чуть не соскользнул с обрыва, промахнувшись мимо мостика, но Валентин одним рывком ухватил друга за руку, вытаскивая наверх. Падение было бы невысоким, но обидным.
Постепенно темп атак нарастал, они становились все более резкими и обрушивались на Люциана подряд, не давая опомниться. Моргенштерн вошел в раж, да и его парабатай разогрелся и драка стала больше похожа на драку. Парни раскраснелись, тяжело дышали и уже передвигались по территории короткими перебежками или вовсе не прекращая драки. Все-таки Греймарку было значительно сложнее - он впервые был в этом парке, а потому устал раньше напарника - и пропустил один скользящий удар меча Валентина, оставивший алый след на плече.
Моргенштерн тут же отвел клинок, откидывая его на землю.
- Хватит... на сегодня. - переводя дыхание проговорил он. - Глубокий порез?

Люк моментально поморщился, почти выронив свой меч из руки и потянувшись, чтобы прикрыть рану рукой, но остановился. Сейчас от того, что он ее потргает ничего лучше не станет.
- Да, - кивнул Люк, потом подумал немного, что сказал. - То есть нет. Порез не глубокий. - кажется. Бывало хуже. Значит, не важно. - Но на сегодня всё.

- Не трогай. - на всякий случай предупредил Валентин, - Стило с собой? - он подошел ближе, беря руку парабатая и оценивая ранение. - Она затянется мгновенно, только успеешь нанести иратце.

Люк молча кивнул, доставая стило из заднего кармана, после чего Андрес его к коже, почти начиная рисовать иратце, но остановился, протягивая стило Вэлу.

- Лучше ты.

- Ты справишься. - отозвался Моргенштерн, кивая, - Давай. У тебя уже прекрасно получается.

Люк недовольно скривил губы и нахмурился, все же перехватывая стило и рисуя сам. Не так отсрратительно, как у него раньше было, просто... Приемлимо.

- Побольше веры в себя, Люк, - ободряюще улыбнулся Валентин, прихлопнув его по здоровому плечу, наблюдая как края раны начинают стягиваться - медленнее, чем могли бы, но все равно. - Не знаю как ты, а я не против ополоснуться и потом можно будет что-нибудь перекусить.

Люк молча кивнул, слишком вымотанный, чтобы сейчас еще что-то говорить и не так комфортно чувствоваший себя на чужой территории, даже не смотря на то, что это была территория его парабатая.

- Тогда идем. У меня есть кое-что получше, чем душевые академии. - Валентин хмыкнул, кивая на выход их тренировочной зоны, и направляясь к другой стороне заднего двора.
Этот особняк был один из самых старых и дорогих в Идрисе, на его территории расположился не только сам дом, но и летняя кухня с беседкой, небольшое озеро и рощица  с яблонями. Отец Валентина сделал улучшение в виде этого парка для тренировок, но в остальном оставил классический ландшафт. Озеро небольшим овалом около пятидесяти футов в длину уходило под кроны яблонь.
- Здесь не глубже шестнадцати футов в самой середине. - на всякий случай пояснил Моргенштерн, скидывая майку на траву и расстегая брюки. - Вода уже совсем теплая. Давай!..

- Я умею плавать, Вэл, - чуть поведя пелчом, сообщил Греймарк. Потому что прозвучало немного обидно. Как будто он совсем ничему не может научиться, пока Моргенштерн ему это не покажет. Греймарк так же стянул с себя футболку, немного поморщившись, когда понимал недоавно раненное плечо, одновременно с этим сбрасывая ботинки наступив на пятку ногами и так же стягивая брюки, складывая одежду на землю.

- Я не сомневаюсь. - хмыкнул юноша, стягивая плавки и бросая их к остальной одежде. - Просто не хочу чтобы ты думал что я собрался утопить тебя после того как ранил.
Ответа дожидаться он не стал, забегая в воду и заныривая с головой. Платиновая макушка показалась футах в девяти от берега, когда он вынырнул, мотнув головой и стряхивая с лица воду.

Люк забегать в воду не стал, заходя спокойно, простым прогулочным шагом. Вода была действительно теплой, иначе бы топтался на береге дольше. А так просто дошел по берегу, пока уровень воды не был где-то по грудь, окунулся с головой, давай волосам запасть назад, оттолкнулся от песчаного дна и кролем проплыл до другого берега.

Валентин предпочитал нырять с головой. Он уходил под воду, выплывая чтобы сделать вдох и снова погружался, следуя за поработаем неторопливо и уверенно. 
- Согласись, это лучше душа? - усмехнулся Моргенштерн, когда они нащупали дно на той стороне озера.

Может быть и было куда более правильным оставить их двоих наедине, но дела требовали решения, а академия Валентина. Что у них там были за дела она не знала, зато единственная из всех знала где его найти. Стараясь не обращать внимания на перешептывания, она направилась выполнять поручение в поместье Моргенштернов.
Но вот чего она там не ожидала, так это две... весьма симпатичные мужские попы. И если одну из них она знала достаточно хорошо, ну разве что теперь из мальчишечьей она действительно стала мужской, то вот вторая...
Джослин даже застыла на месте, разглядывая и.. любуясь?
Разглядывая, она очередной раз убедилась, что мысль рисовать Валентина голым была не такой уж неуместной. Его тело было создано для того, чтобы его рисовали, лепили и.. Нет, Джос не должна была думать о таком. Как можно? Трогать.. Нет, это слишком уж вгоняло в краску. Джослин даже хотела развернуться и уйти, но оторвать взгляд было слишком уж сложно. Она изучала каждую линию, изгиб, форму, тени и отблески в каплях воды, которая еще не была стерта с мужских тел. Его движения, их плавность, грация, все это было заметно даже по такому небольшому участку тела. Как мышцы играют в икрах Валентина, когда он переминается с ноги на ногу, как появляются небольшие ямки по бокам ягодиц, когда он их напрягает. Джослин неотрывно смотрела на все это, улавливая и запоминая, чтобы после нарисовать, хотя одна эта мысль уже ее невероятно смущала. Что она будет рисовать его задницу. Но так же ее очень волновала мысль, что она сможет рисовать обнаженное тело почти с натуры, что ей до сих пор так и не удалось сделать, так как Люк всеми силами отказывался ей позировать.

Взгляд в спину Валентин почувствовал очень четко, ощутил, как он опустился между лопаток и скользнул ниже - только это и удержало его от резкого разворота в инстинктивном желании защититься. Нет, если бы это была угроза - взгляд так бы и остался в зоне поражения, куда удачнее всего метнуть нож или всадить стрелу, чтобы наверняка пробить грудь, задевая солнечное сплетение или сердце.
Поэтому развернулся Валентин медленно, на всякий случай, опустив ладонь и прикрываясь, чтобы не смутить внезапного гостя. Он ожидал увидеть мать - хотя со смерти отца она уже практически не выходила из дома – но увидел... замершую на берегу рыжеволосую девушку.
Конечно, юноша надеялся, что однажды она увидит его обнаженным. Но в его фантазиях они были на равных, и он мог бы любоваться ею в ответ, а сейчас все походило на смущающую и абсолютно лишнюю ситуацию. И раскрасневшиеся щеки Фейрчайлд говорили об этом довольно живописно.
- Джослин! – невозмутимо поприветствовал он девушку, делая пару шагов на глубину, чтобы не смущать ее своими видом. – Решила присоединиться к нашим тренировкам? Боюсь, ты немного опоздала.

Люк не ожидал никого тут увидеть. Потому что хотя бы мысль была достаточно неловкой, так что даже искать хоть какие-то подтверждения тому, что это могло быть не мыслью не хотелось. Но, все в порядке. Валентин все нашел. Точнее, нашел Джослин. Которая сверлила его взглядом. Это было куда более неловко, чем мог представить Люк. Он сразу же отпозл от берега куда подальше, прячась в воде по шею, стараясь смотреть куда-то на водную гладь в сторону, как будто он тут своим взглядом мог чему-то помешать. А потом и вовсе опустился в воду так, что торчало только немного рыжей макушки. На случай, если захочется что-то сказать, слова сначала будут позыриками под водой, после чего будет возможность хорошо подумать, надо ли ему что-то говорить.

Хотя парни вроде как "скрылись" на сколько это было возможно, но Джослин уже все равно стояла пунцова и закрывала лицо руками. Они знали, что она смотрела на них голых, долго смотрела.
- Валентин, тебя требуют в Академию! Я буду ждать вас в доме! - Выпалила Джослин и убежала. Нет, она трогала его во время рисования, разглядывала, но ниже пояса он был одет! Да и Люка она видела уже голым. В детстве. Но теперь он был. другим. И это тоже смущало. Только теперь Джос поняла, что решение Люка не позировать ей для обнаженной натуры, было верным.

Валентин даже не успел ответить, прежде чем Джослин убежала в дом с рскрвсневшимися щеками, закрывающая галаза так чловно они с Люком нарочно вылезли из воды голые и пытались ее догнать и напугать.
Невольно усмехнувшись, Моргенштерн покачал головой, оборачиваяст на парабатая.
- Она так мило смущается...

Люк даже не смотрел в сторону Валентина. Знал, что тот, наверное, сейчас довольно вскинет голову и распушиться как павлин. Потому что для него это было плевое дело.
- Поплыли назад, - просто спокойно предложил Греймарк, вынырнув только головой, чтобы это сказать и потом самому поплыть. Потому что про милость Джослин Люк не собирался ни с кем говорить, особенно в Валентином. - Она, кажется, хотела сообщить что-то важное.

- Да, конечно. - кивнул юноша, чуть нахмурившись, - Надеюсь, ничего серьезного…
Он уверенно поплыл к берегу, обгоняя парабатая и первым начиная одеваться. Вытереться было нечем и льняные брюки липли к коже, как и рубашка, но выбирать то не приходилось.
- Догоняй, - Валентин подхватил ботинки, босяком побежав по траве в сторону дома.

Греймарк скептически посмотрел на своего парабатая, даже одеваясь не так торопливо, намереваясь еще ноги помыть и нормально надеть обувь.
- Ты съел ядерный реактор или что? Откуда столько энергии, у нас же был перерыв, - чуть заломил брови, говоря это вслед уже убегающему Валентину. Трирадцатилетка, блин. Люк мотнул головой, стряхивая воду с волос и просто пошел уверенным шагом за Вэлом.

Джослин ждала молодых людей на веранде, стараясь не думать о том, что произошло. Нет, она знала, что ее подружки целовались с парнями, а некоторые даже.. Нет, не может быть такого, конечно же они просто хвастаются. Но она сама.. Нет. Даже думать о таком нельзя. Она поцеловала Валентина, теперь вот это. Хорошо, что хотя бы она его увидела, а не он ее.
Когда появились Вэл и Люк, то Джослин смотрела куда-то мимо них, чтобы не залиться краской снова.
- Валентина вызвали наставники. У них там какое-то мероприятия и он, как работник, должен прямо сейчас отправиться в Академию.
Джослин вздохнула, ведь теперь можно было уходить и больше не страдать, тем более, что одежда молодых людей совершенно бессовестно подтверждала все ее мысли, бессовестно прилипая к телу и тем самым подчеркивая все изгибы.
- Люк, - да, с Люком можно было успокоиться. С ним вообще все было проще. - Я хочу заехать домой. Родители буду рады, если мы приедем вместе. Если ты не занят.

Фэйрчайлд даже не смотрела на него… и щеки все еще были розовыми от смущения. Валентин отдал бы что угодно, чтобы понять, что она думает и чувствует. Но сейчас было не время для этого - хотя, им определенно нужно будет поговорить чуть позже.
- Хорошо, я только переоденусь. - деловито кивнул юноша, - Если хотите, можете попить чай пока, а потом мы вместе...

Греймарк моментально стал пунцовым только увидел Джослин, но при этом остался с каменным лицом. Как будто у него вообще все отмерло и только одно выражение он и мог держать. Потому что все в этой ситуации казалось не правильным. И самая главная неправильная часть была в том, что Люк хоть ка-кто  вэтом учавствовал.
- Конечно, - кивнул он на предложение Джослин, поднимаясь на веранду следом за Вэлом. И продолжил клево играть кирпич, только посмотрев на подругу, после предложения Валентина.

- Мы можем и сами добраться. Спасибо. - Это было не вежливо. Но остаться здесь, значило, что она и дальше будет чувствовать себя ужасно от смущения. - У тебя есть во что переодеться, Люк? У родителей точно есть что-то из твоих вещей или возьмем у отца.

- У меня есть вещи, - предложил Валентин, подняв вопросительный взгляд на друга.
Джослин он предпочел проигнорировать. Ей было слишком неловко, она была слишком смущена… и мальчишеская эйфория от того, что любимая девушка смогла полюбоваться его фигурой почти во всем его великолепии сменилась глухим раздражением. Не так это должно было произойти… теперь все было испорчено.

Люк превратился в кирпич. И, кажется, кирпичи в этой местности привлекают много внимания.  Потому что они оба сейчас обращались к нему. И внимание сейчас ничуть не помогало ситуации. Греймарк просто пожал плечами, глядя на них поочередно. Но потом все же посмотрел  на себя, и, кажется, где-то с него все еще капала вода, а относительно длинные волосы не гроизились самостоятельно высохнуть в ближайшее время.
- Лучше пойти в сухом, - снова чуть пожал плечами он. Хотя, одежда Валентина будет на нем  висеть как простыня на вешалке. - У тебя есть что-то, что тебе чудовищно мало?

- Что-нибудь найдется, - усмехнулся почти беззаботно Моргенштерн, делая вид, что ничего особенного не случилось. - Подожди в гостиной, пожалуйста. - все-таки посмотрел он на Джос, - Или можешь заглянуть на кухню. Налево по коридору из гостиной. Чувствуй себя как дома, не стесняйся.
И кивнув Люциану, парень пошел в дом, наверх по лестнице, в спальню. Друг знал дорогу и ему приглашения уже не были нужны.

Джос как была, так и осталась на веранде. Ей не хотелось ходить по дому Валентина, по той же причине, что и вообще оставаться здесь. На что она наткнется, начав ходить по дому, если первое, что она вообще увидела, прибыв - это два голых парня?

Люк двугался как ветер, легкий весенный ветерок. Чтобы ничего особо не казаться и не образать на себя внимание. Последнее получалось плохо. Особенно при условии, что он был кирпич. Но это не сильно мешало переодеться и вытереть волосы, чтобы они хотя бы сделали вид, что не промочат и новую. И, перекинувшись парой слов с Вэлом, вернулся к Джослин, вывглядя уже не таким пунцовым, но все еще каменным.
- Пошли..?

- Да, пойдем. У него все равно дела, потренируетесь в другой раз. - С Люком наедине было проще. Да, она видела голым и его, но это не было так неловко. Может быть просто это был Люк и даже при всей неловкости, она все равно могла с ним быть спокойной. С Валентином все было ровно наоборот.
[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

9

1985, июль
совместно с Джоселин

Как Джос ни старалась, но успеть вовремя у нее не получилось. Ей нужно было больше времени, чтобы привести и себя и мысли в порядок. На крышу она пришла уже после Валентина.
Все то время, что она принимала душ и выбирала одежду в голове крутилось слишком много мыслей. Что подумает, что почувствует Люциан, когда узнает, что она встречается с его парабатаем? Все же они с Люком друзья детства, Люк волнуется за нее, а Валентин известен своей популярностью у девушек. Но если Валентин обманет ее, то он сам в этом виноват. И все же, она не хотела делать больно Люку. И все это было так сложно.
Но еще сложнее было осознать, что у нее теперь есть парень. Весьма заметный парень. И кроме того.. Если все узнают, что они встречаются, то патронташ в вопросах лидерства в группе будет уже не такой хорошей идеей. Ваелентин будет продвигать в лидеры свою девушку. Ту самую, которая подвела прошлую группу. Все очень сложно.
И еще сложнее было то, что прямо сейчас, вместо того, чтобы обо всем этом подумать, она бежала на свидание. Самое настоящее. Потому что поцелуи, закат, крыша, да еще и с вином, просто не могут быть чем-то иным. А значит ей нужно выглядет красиво. Но что одеть? Что-то удобное, в чем можно будет легко лезть наверх или что-то красивое, женственное, что будет сочетаться с распущенными волосами. Но их надо сперва хоть немного подсушить, только потом распуская и давая ветру досушить их самому. Это тоже занимало время, пока Джослин решала, что лучше - шорты или платье. Шорты подчеркивали ее фигуру не хуже, но она делали ее образ дерзким, с легким налетом мальчишества, особенно, если надеть их вместе с рубашкой, а именно с ней они смотрелись лучше всего. В платье же не так удобно лазить по крыше, но у нее там будет Валентин, который, как галантный джентльмен будет обязан о ней заботиться. К тому же оно такое тонкое, что легко струится по телу, подчеркивая талию. А вместе с распущенными волосами так и вовсе делают ее образ легким и воздушным.
Джослин даже подумывала вообще не идти, чтобы проверить готов ли Валентин к отказу. Но все же надела платье и отправилась на свое первое настоящее свидание.
Если Валентин скажет что-то против ее желание быть нежной и женственной, то она просто уйдет, ведь он должен понимать, что она не только хороший воин, но и девушка, которая хочет, чтобы ее собственный парень заботился о ней. А ей этого сегодня все еще очень не хватало.

Валентин провел в душе чуть больше времени, чем нужно было для того, чтобы смыть с себя следы участия в бою. И у него был для этого прекрасный повод… если прежде, он сбрасывал утреннее напряжение под прохладной водой, лишь фантазируя о взаимности Джослин, ее поцелуях и прикосновениях, то теперь у него было, что вспомнить. И разрядка наступила куда быстрее обычного.
Как только с этим было покончено, он быстро ополоснулся и даже не стал сушить волосы. Наспех протерев их полотенцем, юноша натянул привычные Джослин льняные брюки и рубашку, которую застегнул лишь наполовину.
Пробежавшись взглядом по столу, он достал из ящика одну безделушку, которую давно уже купил у одного лавочника на ярмарке. Но все никак не решался подарить девушке, не желая перегнуть палку после того, как она и без того считала, что он слишком активно задаривает ее.
Валентин сдернул с кровати покрывало, перекидывая через локоть в несколько слоев. Под тканью в его руке легко спряталась от чужих глаз бутылочка вина и пара бокалов, которые он прихватил и незаметно для всех поднял на крышу. Обогнув мансарду и конек, Моргенштерн спустился на ровную площадку, с которой открывался вид на лес.
Юноша успел не только расстелить покрывало, но и откупорить вино, не торопясь развивать его по бокалам.  Подарок лежал в кармане брюк, и ему не терпелось вручить его… но это подождет.
Едва девушка появилась на горизонте, балансируя на коньке крыши, Валентин подскочил, чтобы подать ей обе руки. Но вместо опоры - просто взял Джослин за талию, спуская на ровную поверхность. И не торопясь отпускать.
- Не помню, чтобы видел тебя в платье. - прищурился юноша, чуть задумчиво оглядывая ее, прежде чем проговорить. - Ты очаровательна.

- Охотники не ходят в таких непрактичных вещах. - Джослин оглядывалась, стараясь не показывать, как сильно ее волнуют его прикосновения. Тонкая ткань позволяла ощутить все почти без помех. Раньше она даже не замечала, на сколько оно тонкое и невесомое. Даже становилось неловко от того, что под ним почти ничего не было. Она хотела отстраниться, чтобы восстановить спокойствие и хотела прижаться к нему еще крепче, чтобы снова ощутить то волнение, которое было во время поцелуя.
И Джослин оглядывалась. То, что она видела, было уже не просто бокалом вина, нет, это было куда большим. Валентин действительно подготовил для них свидание. Было даже интересно, как давно он его планировал.
- Выглядит так, словно это уже не твоя крыша, а..

- …наша. - закончил он за нее слова, все еще не выпуская девушку из своих рук.
Ладони лежали на ее талии мягко, но уверенно. И пока он говорил начали медленно двигаться, мягко поднимаясь по ее бокам и скользя на спину.
- Она уже давно стала наша. Просто, ты не замечала этого. - Валентин усмехнулся, мягко касаясь одной рукой чуть влажных волос и заправляя прядь, поднятую легким летним ветерком, за ухо, - Или не хотела замечать.

- Ты - парабатай моего самого лучше друга. Я не хотела расстраивать Люка, ты знаешь, как мы с ним дороги друг для друга. Но, я уверенна, что когда он увидит, что ты выполняешь свое обещание смотреть только на меня, то он будет рад.
Это было объяснение всему. Вообще всему, что происходило до сих пор, всем ее действиям, взглядам, мыслям.
По коже разбегались мурашки от прикосновений Валентина, тело отзывалось странными ощущениями и они снова смущали ее. В его присутствии она словно только и могла испытывать, что смущение и браваду. Но ведь в этом виноват он, со всей этой его самоуверенностью и серьезностью.

- Люк будет за тебя счастлив. - категорично и убежденно заявил Валентин.
Отпуская девушку и перехватывая за ладонь, чтобы потянуть за собой - присесть на покрывало.
Он верил в то, что говорил, потому что слишком хорошо знал парабатая. Тому никогда не хватит смелости признаться подруге детства в своей симпатии, но он будет искренне счастлив за нее, если Джослин будет довольна их отношениями. А она будет довольна, она будет счастлива. В этом Моргенштерн мог поклясться на прахе отца.
- А я сделаю все, чтобы счастлива была ты, - он протянул девушке бокал, подхватывая бутылку и разливая.

- Это очень смелые слова для первого свидания. - Джослин рассмеялась. Напор и уверенность, с которыми Валентин действовать и говорил всегда оставались для нее удивительными. Словно он уже распланировал их совместную жизнь, а ведь она еще даже не совершеннолетняя, это первое свидание, и вообще неизвестно, что будет дальше.
- Но я ловлю тебя на слове, Вэл.
Девушка редко пила вино и теперь его запах резко, но приятно ударил в нос. Это было не лучшей идеей пить на крыше, но еще худшей была мысль пить с ним, зная, как сильно он влияет на нее. А в этом уже не было ни каких сомнений.

- А я никогда не был трусом. - усмехнулся юноша, наполняя свой бокал, - Не торопись, - предупредил он на всякий случай, - Пей небольшими глотками. Жаль , у меня не было ничего в комнате… шоколада или сыра. Я мог бы сходить, ноне хотел опаздывать. Так что придется пить без закуски.
Валентин отставил бутылку и поднял наполненный бокал, протягивая к Джослин.
- За первое свидание с самой прекрасной девушкой.

Теперь, когда у него было право говорить ей эти слова, а у нее их принимать, даже не совсем право, а почти обязанность, все это было куда естественнее, желаннее. Теперь она почти не смущалась. Почти. И Вино оказалось сейчас в самый раз, ведь за бокалом она могла скрыть свою неловкость.
- Я знаю как пить. Папа научил меня этому. Сказал, что однажды мне это очень пригодиться. Но не думаю, что он имел ввиду такой случай.
Или имел. Этого Джос не знала, да и это было не так уж важно. Она отпила глоток и тепло пробежалось по всему телу.
Ветер колыхал край платья, укрывавший коленки и забирался под него, освежая и помогая хоть немного сохранять спокойствие мыслей.

Валентин любовался девушкой… без зазрения совести и стеснения, он теперь имел право на это. Мог смотреть как краснеют - совсем чуть-чуть, но все-таки! - ее щеки, как ветер игриво треплет волнистые распушенные волосы, как он провокационно приподнимает подол платья, показывая колени и даже немного бедра. Он видел их на тренировках, видел куда больше, когда Джослин приходила в шортах… но это было иначе. Теперь все было иначе. Она одела это платье для него.
- Думаю он имел в виду какие-нибудь официальные приемы. - согласился Валентин, вытягивая ноги и скидывая туфли за край покрывала.
Откинувшись на одну руку, он неторопливо смаковал чуть терпкое полусухое вино, любуясь как свет играет красными каплями на стенках бокала.
- Например, после присяги. Когда вы с Люком пройдете церемонию, мы закатим настоящую гулянку.

- Нет, я не.. - Не буду участвовать в таком? Разве? Нет, нужно быть с собой честной, когда они с Люком станут совершеннолетними и примут присягу, то она одной из первых побежит это праздновать. Тем более, что у не есть Люк, который точно будет следить за тем, что она делает. И не только Люк.
Это было так странно.
- Ну к тому моменту мне стоит научиться пить по-настоящему. И в этом ты тоже куда опытнее и успешнее меня.

Валентин удивленно вскинул брови, рассмеявшись.
- Ты хочешь, чтобы я учил тебя пить?

- Ну ты же - мой парень. Ты отвечаешь теперь за меня. С Люком учиться бесполезно, он же всегда знает во всем знает свои границы от рождения.
Джослин снова поймала себя на мысли, что осознанно или нет, но Валентин опять провоцировал ее.

- Твой парень… - повторил он, смакуя эти слова не меньше чем жо этого глоток вина. - Хорошо.
Валентин кивнул.
- Главный секрет - в том, чтобы пить с теми, в ком ты уверена. Уверена, что потом над тобой смеяться, не важно какую глупость ты сделаешь или скажешь. Уверена, что тебе помогут встать, поддержат или донесут. Уверена, что даже когда ты не будешь помнить то делаешь, всегда окажешься в своей постели.

- А в чьей еще я могу...? - Может это вино так сказалось или что-то еще, но в этот раз вместо смущения от подобной мысли, она почувствовала даже интерес.
- Ты говоришь так, словно тебе я доверять не могу. Это так?

- Наоборот. - почти возмутился юноша, хмурясь.
Неужели джослин на самом деле подумала, что он может попытаться сделать что-то, когда она будет пьяна? Какой в этом вообще интерес? Она должна принять решение быть с ним о конца абсолютно на трезвую голову. Она сделает это когда будет готова сама, без каких-либо ухищрений. Он ждал достаточно, чтобы добиться ее внимания и не испортит все такой глупостью.
- Но если ты сомневаешься во мне… - он подхватил бутылку, вынося руку за пределы покрывала, - Мы просто избавимся от вина и ты не будешь пить вообще.

- Я не пришла бы сюда, зная, что оно здесь будет вообще, если бы решила, что захочешь со мной что-то сделать. К тому же, ты могу бы сделать это в любой момент и прежде. И я верю тебе, но мне все еще нравится слышать, что... - Она сама не знала что именно, ей просто хотелось провоцировать его в ответ, изучая.

- Мог бы. - отозвался он, неожиданно очень уверенно кивнув.
Бутылка снова заняла свое место, а он отпил из бокала, не переставая хмуриться. Сомнения Джослин бесили… они раздражали, заставляя юношу чувствовать, как возмущение поднимается в груди. Фэйрчайлд противоречила сама себе. То она сомневалась в нем, то говорила, что не пришла бы если бы не была уверена.
- Я сильнее тебя физически. - неожиданно жестко заговорил Моргенштерн. - У меня никого не было с тех пор, как мы начали общаться и ты согласилась узнать меня. И когда мы оставались наедине я ужасно хотел, чтобы ты не ограничивались дружбой. Я хотел твоих прикосновений и поцелуев… тебя. 
Он не хотел напугать девушку. Но хотел, чтобы она четко осознавала, как много он делал для нее, как много он ждал ее и терпел.
-  И я мог это сделать уже давно - на любой тренировке, в оружейной, в студии… просто подойти к тебе и поцеловать, прижать к себе, повалить на пол, раздеть и… - он покачал головой, со вздохом делая еще глоток и наконец-то смягчаясь. - Я мог, Джос, ты совершенно права. Но я не хочу так.

Валентин не пугал Джослин, он вызывал в ней огромный интерес. Она держала свой бокал двумя руками и с интересом слушала его слова, собирая его образ по кусочкам. Она до сих пор знала его куда хуже, чем могла бы, ведь только недавно она вообще начала воспринимать его всерьез.
- И много у тебя было девушек? - Все остальное было простым и понятным, его влюбленность, его самоотдача. Все это она уже слышала в той или иной форме, но вот этот вопрос она не задавала до сих пор ни как.

Вопрос Джослин почти удивил юношу. Он ожидал чего угодно - даже того, что она разозлится и уйдет. Валентин не думал, что она на самом деле испугается - для этого Джос слишком смелая, уверенная… и алкоголь тоже смягчает восприятие. Особенно, если пить его после стресса и без закуски.
Моргенштерн усмехнулся.
- Ты правда хочешь знать?

- Если я собираюсь встречаться с тобой так серьезно, как говоришь об этом ты, то я хочу знать, с кем я встречаюсь. Я хочу знать тебя всего, прежде, чем... Мы перейдем к чему-то более интимному. Ты первый, с кем я целовалась, первый, кого я назвала парнем, сегодня первый день моих отношений с кем бы то ни было. И я не хочу пожалеть об этом.
Джослин отставила свой бокал, сделав всего пару глотков и теперь серьезно смотрела на Валентина.

- Ты встречаешься со мной, а не с девушками, с которыми я спал. - усмехнулся он, качнув головой и отводя взгляд к стелющемуся внизу лесу. - Их было не так уж много. Первой была одна из моих наставниц в Академии, старше меня… но мы не могли чтобы об этом знали, поэтому я гулял с другими девчонками. Всего…. не больше десяти, наверное.

Он так легко говорил об этом. Словно это было так легко, так..
- Значит, спал. Всего лишь десять. Тебе нравилось с ними?

Юноша прищурился, встречаясь взглядом с внимательными изумрудными глазами. Зачем ей было знать это? Что она хотела понять, получив ответы на такие личные вопросы?
- Нравилось. Но я не был влюблен в них, как в тебя.

- А как ты был в них влюблен?
Джослин не понимала почему ее так задевает это, но для нее это было много, плохо. Да, Валентин старше нее, но не так уж сильно и все же для него близость была чем-то, чем можно заниматься с кем попало и это ужасно.

- Никак. - честно ответил юноша, - Мне было интересно, они нравились мне, им нравилось со мной, они… были довольны. Я тоже. - Валентин пожал плечами. - Бывают в жизни тренировки, а бывают - настоящие битвы. Это были тренировки. Я тогда еще даже не знал, что встречу тебя. Что мне перестанет быть интересным кто бы то ни было. Но это случилось.

- Это.. - Джослин не могла заставить себя сказать "отвратительно", потому, что понимала, как это будет звучать. Но для нее это было так. Может быть, она была слишком хорошей домашней девочкой, привыкшей добиваться и мечтать, но совершенно не готовой к вот этой стороне жизни.
Она не знала, что еще сказать. Не знала, что ей делать. Ее тянуло к нему, но теперь она снова в нем видела то, что видела с самого начала - популярного мальчика, которому все равно с кем быть, а она - трофей, хорошая, наивная девочка, которую сложно, и от того интересно добиваться.

Валентин видел все несказанное по ее лицу. Он мог бы догадаться, что именно этим кончится. Что она снова будет видеть в нем только то, что ей неприятно. Думать, что он лишь развлекается и играет с ней.
- Скажи это. - проговорил он, внимательно наблюдая за лицом Джослин.

- Подобные связи - отвратительны. Популярный мальчик, которому просто нравится спать с девчонками. Вся твоя влюбленность - желание заполучить ту, что привлекательна, но достаточно умна, чтобы не отдаваться без любви, без уверенности, без действительно важного и связывающего.
Джослин снова едва не плакала. Усталость, алкоголь, переживания, все выплескивалось в один миг. Сейчас она точно не чувствовала себя сильным охотником и понимала, что это идиотское платье довершает образ. Она прокляла все, при мысли, что она сама пошла на это.

Моргенштерн поджал губы, хмурясь с каждым словом. Джослин была умна… достаточно умна, чтобы наконец-то уже избавиться от этих глупых опасений и страхов, чтобы осознать, что он на самом деле искренне и честно хочет быть только с ней.
И раздражение новой жаркой волной поднималось в груди.
больше всего он сейчас хотел оказаться подальше от Джослин. Поближе к орде демонов или хотя бы тренировочному снаряду, чтобы не стесняться в выражении злости.
- Я помню день, когда ты пришла в Академию вместе с Люком. - вместо ответа на все ее обвинения заговорил Валентин. - Помню тебя во дворе, вглядывающуюся и восторженную. Солнце играло на твоих волосах, стянутых в строгий хвост, словно ты хотела казаться строже и серьезнее, взрослее. на тебе были простые черные брюки, но темно-вишневая кофта - необычная, с коротким рукавом как у футболки и капюшоном с тонкими веревочками. Ты теребила в одной руке шнурок, придерживая лямку сумки второй рукой, ты волновалась, но не подавала виду. И ты улыбалась… как солнце. Говорила что-то ободряющее Люку, пока он неуверенно мялся рядом - заботливая, счастливая. Твоя улыбка была самы ярким, что я запомнил в тот день.
Валентин вздохнул, оставляя бокал и поднимаясь, неторопливо всунув ноги в ботинки.
- Но я не собираюсь убеждать тебя как сильно тебя люблю и как хочу быть именно с тобой. Именно поэтому.
Он сунул руки в карманы брюк, и нащупал в одном из них приготовленный подарок. Маленький кусочек янтаря на кожаном шнурке. Золотистый как солнце камень, в котором застыл простой цветок ромашки. Это украшение так подходило Джослин, что когда он нашел его случайно в лавке, то без раздумий купил.
- Ты думаешь, что знаешь меня? - почти зло проговорил юноша, - Или тебе просто так проще? Сбежать от чего-то нового и пугающего, прикрывшись тем, что я не такой как ты ожидала.
- Но ты уже все для себя решила, да? - он почти не спрашивал, а утверждал.
Вытащив подвеску из кармана он бросил ее Джослин на колени.
- Я не так хотел подарить тебе это… но он все равно твой. Я купил его два месяца назад, когда ты сказала, что не хочешь больше подарков и это слишком. Надеюсь, ты сможешь принять это как прощальный подарок.

Джослин прекрасно понимала, что она не справедлива к Валентину. Что ее слова были жестоки и безосновательны. Она знала, что многие парни, да и девчонки, особенно старше шестнадцати, занимаются этим не придавая такого значения, как придавала она. Но ей было сейчас так обидно, что ему было все равно до того, что она не будет для него так же важна, как и он для нее, когда это случится. Если это случится.
Джослин вскочила, подхватывая кулон, даже не пытаясь спрятать стекающих по щекам слез.
- Я хотела чтобы тот, кому я доверюсь - был моим первым и чтобы это было взаимно! Чтобы моя близость с тем, кто так уверенно говорит, что любит меня, была так же важна, как и для меня! Но ты говоришь о них так, словно в близости нет ничего важного, словно близость для тебя не серьезнее поцелуев и ты не делаешь это со мной только потому, что я не...

Теперь она еще и ревела! Злость в Валентине кипела, плескалась, словно лава в просыпающемся вулкане. И ему хотелось накричать на истеричную девчонку, отказывающуюся понимать то, что он уже не первый месяц пытался вложить в ее голову.
- Да, в сексе с ними не было ничего важного! - рявкнул он в ответ, почти не сдерживаясь. - Потому что они не были важны. Но мне важна ты! И поэтому я не взял тебя силой, хотя мог. Потому что я хочу, чтобы для тебя этот момент стал особенным. И ты должна радоваться, что у меня уже были девушки, потому что это значит, что я знаю, как сделать чтобы на память о первом сексе у тебя не остались слезы, боль и разочарование!  - он почти кричал на Джослин, уже не чувствуя в себе сил сдерживать все то, что думает и чувствует и пытаться быть терпеливым. - И я хотел подарить это тебе, я хотел сделать тебя счастливой. Когда-нибудь. Не сегодня, не сейчас и не через неделю, но когда ты будешь готова к этому и будешь мне доверять!

Усталость, злость, растерянность, обида, бессилие и желание доказывать, все вместе билось в голове. Этот день был длиннее, чем последний месяц. И она хотела узнать только одно - захочет ли она быть с ним дальше.
Джослин вытерла слезы и заткнула Валентина поцелуем, проверяя свои чувства. Свои ощущения. Ей было наплевать, что он злится. Если он нравится ей достаточно, если он любит ее так, как говорит, то этот поцелуй будет приятен им обоим.
И ей он был. От одного прикосновения губ к губам, рук к сильной и упрямой челюсти, по всему ее телу пробежали волны, такие же, как были там, у дерева, только теперь они были сильнее, ведь они оба были слишком эмоционально взвинчены.

Валентин готов был уйти. Он хотел уйти и прекратить это все, послать к демонам Джослин с ее изумрудными глазами и медными волосами, с ее солнечной улыбкой и невероятным талантом передавать на бумаге то, что она видит так полноценно и искренне…
Он почти сделал это.
Но Джослин выбрала самый действенный способ остановить его. Ее поцелуй был еще жарче, чем прежние. Подхлестнутый их эмоциями, он был с привкусом вина на губах. С ощущением злости… и не проходящим желанием.
Сомкнуть руки на плечах этой наглой девчонки, крепко прижимая ее к себе, обнимая и оглаживая по спине, ощущая каждый позвоночек под пальцами через тонкое летнее платье, чувствуя ее грудь, прижатую к нему.
И он не сдерживался… сейчас юноша бы просто не смог. Он целовал ее так жадно, словно это был их единственный шанс на поцелуй, после которого мир растворится в ужасающем взрыве. Он забирал ее губы себе, почти кусал, и снова ласкал. В какой-то момент он сорвался и губы, урвав хриплый вздох, опустились на ее шею, касаясь нежно желанной кожи.

Глаза Джослин были давно закрыты, а в ушах стоял такой грохот ее собственного сердца, что она с трудом улавливала хоть какие-то иные звуки. Все, что она ощущала - это прикосновения. Рук, губ, груди, его и ее. Ее тело отзывалось на все его прикосновения и Джослин понимала, что так и должно быть.
Она хотела возмутится, когда поцелуй превратился в нечто большее, но прикосновение губ были так волнующи, что сейчас она этого не могла сделать. Может быть позже, когда все зайдет далеко, а пока она хотела прочувствовать все, что он говорил о ней сама, все его чувства, весь его интерес, всю его любовь.

Он увлекся…
Валентин хотел целовать ее еще больше - не останавливаясь на губах и даже шее - и губы уже нежнее и медленнее, но с прежним жаром двинулись по ее шее вниз, к плечику, минуя бретель платья, находя укромное местечко на ее ключицах… и снова возвращаясь к сухим губам и облизывая их кончиком языка, прежде чем снова увлечь в поцелуй.
Он хотел прочувствовать Джослин… и руки, гладившие спину, мягко стекли к ее талии, одна ладонь коснулась ее живота, медлено поднимаясь выше… но так и не посмела притронуться к груди. О, он хотел этого, очень сильно, но понимал, что это будет слишком сейчас… и потому пальцы снова оказались на спине Фэйрчайлд, отсчитывая позвоночки, стекая вниз, в пояснице… но на этот раз он не сдержался. Джослин уже касалась его, она трогала его бедра, когда рисовала, она провоцировала его… и теперь он мог ответить тем же, беря реванш. И одна ладонь мягко спустилась по ягодице девушки, оглаживая ее бедро.

Джослин никогда прежде не чувствовала ничего подобного. Она даже не знала, что такое бывает и громко выдохнула, простонала от всего, что Валентин с ней делал. Это почти заставило ее возмутиться, сказать, что после всего разговора, это - слишком быстро. Но мурашки у нее пробегали даже по кончикам пальцев, а рот снова был занят поцелуем.
И она просто стала отвечать ему, почти повторяя путь его рук. Вот только ее пальцы поднялись по его груди, коснулись рельефа мышц, изучая куда смелее, чем это было во время рисования. Теперь она делала это по совсем иным причинам.

Ярость сменилась желанием…
Джослин была прекрасна… даже не видеть ее, а только чувствовать было самым приятным для Валентина. Все прежние девушки… с ними ему было хорошо, но он никогда не желал их так сильно. Он никогда не восхищался ими так сильно, чтобы испытывать почти болезненное желание.
Но это могло плохо кончиться.
- Останови меня. - прошептал Моргенштерн, прижимаясь лбом ко лбу и глядя на сомкнутые веки с дрожащими ресницами. - Джос, останови меня.

- Я пожалею, если мы продолжим? - Ее вопрос был чем-то средним между вопросом и отрицанием. Она хотела, чтобы он сказал, что она не пожалеет, что бы они не сделали сейчас. Что она будет этому рада, потому что то, что она испытывала было таким сильным и таким приятным, что прерываться не хотелось совсем.
Она тянулась к нему, чувствуя и как платье топорщится на торчащих сосках и как ноги подгибаются, чтобы упасть и продолжить начатое уже не отвлекаясь на равновесие.

- Ты не хотела торопиться… - тактично напомнил он ей, уходя от ответа.
Ей будет с ним хорошо, Валентин был уверен в этом. Он знал теперь достаточно, чтобы не испортить ей первый раз… чтобы сделать его приятным и комфортным, чтобы она не боялась и испытала наслаждение, которое запомнит навсегда.
Но было ли это правильно идти на поводу у желания сейчас?
- И только что упрекала, что все, что мне нужно - всего лишь заполучить тебя.

- Тогда отпусти меня. Мне нужно.. Воздуха. - Джослин так и не открыла глаза, стараясь успокоить сердце и дыхание. А ветер обещал помочь в этом. Ветер и вино.

- Я никогда не отпущу тебя. - проговорил юноша, на мгновение прижимаясь губами ко лбу Джослин. И мягко отстраняясь, чтобы дать ей чуть свободы. - Но тебе вправду нужен воздух.

Джослин села, отыскав рукой бокал и не задумываясь отпила пару глотков. Легче не стало, но хотя бы помогло отвлечься.
Она так хотела вернуться к тому, что было только что, нервно поправляя платье, выдававшее все, что она чувствовала.

Вино сейчас было только лишним… по крайней мере для Валентина. Он понимал, что помноженный на горящее внутри желание алкоголь станет гремучей смесью, после которой его вряд ли что-то сможет вразумить и остановить.
Он смотрел на раскрасневшуюся девушку, чувствуя как колотится в груди сердце и ощущая все нарастающее желание послать к демонам тактичность, внимательность и заботу. А просто поддаться моменту, как это было раньше с другими. Но Фэйрчайлд не была как другие. Она была особенной… и он хотел сделать все так, чтобы этот момент стал для нее особенным.
- Джослин… - вздохнув, он опустился на корточки рядом с девушкой, внимательно глядя в ее лицо. - Я хочу этого… и уверен, что ты будешь счастлива со мной. Но это не должно быть… так. Ты заслуживаешь большего. Лучшего.

- Я и хочу больше. Я хочу, чтобы тот, кому я отдам свое тело - был моим мужем. Но ты своим присутствием, своими словами и действиями.. Ты выбиваешь из под моих ног всю почву. Я просто хочу быть уверенной, что твоя любовь именно такая, как ты и говоришь, и еще больше я хочу быть уверенна, что она взаимна. Что я не просто, как дура, ведусь на первого, кто привлек мое внимание. Это мое самое первое свидание в жизни, а все мое тело просит самой интимной близости. Это не правильно, Вэл. Все должно быть не так. Но чем ты ближе, тем сильнее все летит наперекосяк и я не замечала этого, только потому, что долго держала тебя как можно дальше.
Дыхание еще перебивали вздохи, когда оставшиеся волны возбуждения пробегали по телу. Джослин сделала еще один крупный глоток, но и как предыдущие он тоже не помог. Может когда кончится бокал, тогда она почувствует себя легче?

- Прекрати пить. - мягко остановил девушку Валентин, перехватывая бокал и убирая за спину. - У тебя только сильнее разболится голова, но легче не станет.
Вздохнув, он снова встал, но только чтобы обойти девушку и есть у нее за спиной, увлекая Джослин в свои объятия.
Он понимал почти все что она говорит… догадывался, что именно это она чувствует и именно об этом думает. Поэтому и сдерживал себя как мог, чтобы не испортить того, что с таким трудом добивался все это время.
- Если ты так уверена и хочешь этого, ты подаришь свое тело только своему мужу. - он говорил уже куда спокойнее, не смотря на желание и ее близость. - губы на мгновение опустились на ее шею за ушком, под кромкой волос.  - А до тех пор мы ограничимся поцелуями.

От поцелуя Джослин снова возбужденно выдохнула. Но все же, она прижалась спиной к его груди.
- Я уверена. А так, как я еще не совершеннолетняя, то довольствоваться поцелуями придется довольно долго.

- Хорошо. - заставляя себя говорить как можно спокойнее и увереннее, ответил Валентин. - Только поцелуи…
Он носом нырнул под волосы Джослин, к позвонку и оставил там мягкое прикосновение. Сцепленные на груди девушки руки чуть смягчились, и он позволил себе кончиками пальцев почти невесомо коснуться ее ключицы.
- И невинные прикосновения.

Казалось бы, во время тренировок, порой, ее парни хватали за куда более интимные части. Но она не испытывала при этом ничего. А сейчас легкое прикосновение, дыхание и ее сердце снова начинает бешено биться, а дыхание становиться прерывистым.
Она нащупала на полу выпавший во время поцелуя из рук кулон и протянула через плечо.
- Надень его. Он будет подарком на начало наших настоящих отношений.

Валентин усмехнулся, перехватывая кулон и расстегивая шнурок, чтобы надеть его девушке. Когда щелкнула застежка, он собрал волосы Джослин, вытаскивая из шнурка и рассыпая по ее плечам. Ладони мягко огладили их, спускаясь к ладошкам девушки и сплетая из пальцы вместе.
- Первый подарок из многих. - заверил любимую Моргенштерн.

- Я не хочу вещи. Ну разве что холсты и краски. Но других вещей не надо. - Джослин помотала головой, решая, что нефилиму подарки ни к чему. - Я хочу воспоминания. Их можно рисовать.

- Значит будут воспоминания. - не стал спорить Валентин, обнимая ее, но так и не выпустив ладоней Джос из своих рук.
Было сложно поверить, что после всего… она была с ним. Она была его. Пусть лишь малой частью, пусть все еще сомневаясь не будучи уверенной. Но сейчас она была в руках Моргенштерна.
И он не хотел отпускать ее, не сейчас. Никогда.
[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

+1

10

1985, июль
совместно с Джослин

Говорят, что в мире примитивных каникулы летом, самое меньшее месяц. А в некоторых странах и три. Но у нефилимов все куда сложнее. И учеба остается учебой.
И сейчас Джослин бы предпочла думать о своем внезапно появившемся парне, а не мечтать о том, как бы лечь и уснуть.
Устало избавляясь от одежды, она стояла перед шкафом, и думала о том, как же ей убедить учителей, что она достойна быть лидером группы.

Выходные в особняке Моргенштернов пошли не по плану. Вместо того, чтобы вернуться в Академию утром и приступить к тренировке новеньких, он провел весь день дома, решая свалившиеся на него проблемы, принимая решения и ведя приготовления. К концу дня степень усталости зашкаливала, она раздражением плескалась в груди и все что хотел юноша - оказаться подальше от проклятого, пустого дома. Который теперь никому не нужен… как и он.
Оставив все как есть, Валентин вырвался из особняка почти к ночи, но даже не пошел к себе. Уверенно завернув в южное крыло, где был спальня Джослин, он дошел до нужной двери, открывая ее без стука. В голове было слишком много мыслей и больше всего хотелось опустить ее на колени девушки и избавить от всего.
Неожиданным оказалось, что колени он как раз и увидел… и не только их. Стройная, но подтянутая фигурка девушки была у него на обозрении и лишь  простое и удобное белье прикрывало самые пикантные детали от его взора. Не то, чтобы это было сильно больше того, что он раньше видел на тренировках - Моргенштерн итак знал линии ее подтянутого животика и милый треугольник под поясницей. Впрочем… ее грудь была оголена куда больше чем в спортивной майке - маленькая, но упругая, она смотрелась такой красивой и гармоничной с фигурой Джослин.
Валентин не сразу отвел взгляд, потому что не хотел этого.
- Прости, я не хотел тебя смущать… стоило постучать. - проговорил он не глядя на девушку, но совершенно не краснея.

Появление Валентина было неожиданностью. Джослин не была обнажена полностью и все же, степень откровенности в их отношениях с Вэлом была все такой же зашкаливающей, как и прежде. Слишком быстро. Джос смутилась и прикрылась чем нашла. Майка скрывала все самое открытое и ладно.
- Дай я оденусь.

- Да, конечно. - он кивну, на на всякий случай отворачиваясь, чтобы не смущать Джослин.
Хотя, она и не была настолько обнажена, чтобы было о чем беспокоиться. Тем более теперь, когда она его девушка и он имеет право видеть больше. Но, вероятно, для нее это было слишком быстро и еще нужно было привыкнуть к этой мысли.
- Я просто… хотел увидеть тебя. - проговорил он, не поворачиваясь обратно, пока она не разрешит и изучая взглядом комнату. Только сейчас осознав, что имеет такую возможность впервые.

- Ну ты меня увидел.- Джослин ухмыльнулась, натягивая пижамные шорты и футболку. И уже из-под нее выуживая бюстгальтер. Убрав все в шкаф, Джос позвала Вэла.
- Можешь поворачиваться.
Теперь было видно меньше голого тела, но это все равно была пижама - весьма интимная одежда.

- Да, увидел. - хмыкнул он в ответ, качнув головой и морща лоб, потирая его ладонью и пытаясь прогнать из головы усталость и дурные мысли.
Валентин повернулся неторопливо… и невольно улыбнулся. Он впервые видел Джослин такой… расслабленной, простой, такой…
- Ты… очень… домашняя. - проговорил он, подбирая слова и медленно подходя к девушке. Он осторожно взял ее ладони в свои, перебирая пальчики. - Уютная.

- Уютная? - странный комплимент. - Так что ты хотел?

- Просто увидеть тебя… - Моргенштерн подтянул девушку на шаг ближе к себе, продолжая держать ее руки, переплетая их пальцы.
Зеленые глаза были уставшими и от этого казались темнее обычного. Растрепанные волосы были небрежно заправлены за одно ухо и торчали  с другой стороны. Она была взьерошенной и невероятно милой.
- Обнять. - последний шаг к сближению юноша сделал сам, подходя к Джослин и замыкая ее в кольцо своих рук. Подбородок лег на рыжую макушку, а блондин тяжело вздохнул.
- Хочу попросить тебя кое о чем.

Джос покрутила головой, убирая подбородок Вэла.
- О чем попросить?
Девушка поправила волосы, примятые юношей.

Он не смог бы сейчас объяснит словами что ему нужно и зачем. И отпустив девушку из своих объятий он взял ее за одну руку, потянув в сторону кровати.
- Просто доверься мне. - попросил Валентин.
Да, зная его и зная все, что он о нем думала, Джослин могла напридумать чего он хочет от нее в постели. Но он бы е стал портить для нее впечатления от такого момента и продумал все до мельчайших деталей. не сегодня, не так скоро…

Девушка напряглась, но пошла. Теперь он ее парень и он очень эмоционально доказывал ей, что все куда серьезнее и сложнее, чем просто секс.

Валентин улыбнулся ей в знак благодарности, первым забираясь на кровать - сбросив туфли, он уселся на покрывало, утягивая девушку за собой и дожидаясь пока Джослиня сядет рядом. Чтобы лечь рядом с ней на спин, вытягиваясь наискосок и положит голову на колени девушки. Закинув одну руку за голову, Моргенштерн едва касался пальцами ее бедра, закрыв глаза и снова глубоко вздохнув.
- Что-то произошло дома? - Джос удивленно смотрела на юношу, лежащего у нее на коленях. Ей хотелось спать и она сама бы устроилась как ни будь поудобнее, но Валентин был не похож на себя и это настораживало.
Ее пальцы коснулись коротких белых волос, медленно пробегаясь по кромке, чуть задевая ухо, висок..

Она всегда была умной… очень умной и талантливой во многих областях - особенно, что касалось рун. Но ум девушки был так же силен, когда дело касалось простых вещей. Хотя, Валентина до сих пор поражало ка кона умудряется не видеть того, что у нее под носом.
Прикосновения Фэйрчайлд были приятными и успокаивали. Юноша не помнил, чтобы кто-то был к нему так нежен и заботлив уже очень давно… кажется, никогда. Мать не вмешивалась в его воспитание, доверив все отцу. А когда его не стало и вовсе потеряла интерес ко всему вокруг.
- Да. - проговорил он после нескольких долгих мгновений тишины. - Мама умерла.

Валентин говорил это так спокойно, что у Джослин похолодело все внутри. Словно он давно уже принял эту мысль. Что со смертью отца он остался один. Но Джослин видела, что ка бы не был спокоен его голос, все остальное в ней говорит, как ему больно.
Она наклонилась и обхватила его плечи, на сколько это позволяла поза, прижимаясь щекой к его голове.
- Мне так жаль... Как, когда?

Она была рядом.. так близко и так по родному. Как никогда прежде. Джослин обнимала его по-настоящему. Ни одни объятия страсти или желания не могли сравниться по силе с этими. По своей значимости.
- Ночью. Может быть, утром. - он говорил почти равнодушно, в то время как в груди все клокотало от возмущения и злости. - Вчера мы говорили за ужином. Вернее ужинал и говорил я. Она… снова отказывалась есть. И вспоминала отца. А сегодня не проснулась. Просто… не захотела проснуться.

- Она очень любила его. - Как бы Джослин хотелось, чтобы этого было достаточно для того, чтобы Валентину стало легче, но она знала, что так не будет. Что бросившая его мать, ради любви к тому, кого уже нет, не будет оправдана в глазах сына парой простых фраз.
Девушка откинулась на кровать, утягивая Валентина за собой, обхватывая его еще крепче и теперь сама касаясь губами его затылка.

В другой день Валентин бы воспользовался тем, что девушка так открыта ему и так расслаблена рядом с ним. Он бы е стал форсировать события слишком уж динамично… но позволил себе немного взбудоражить ее воображение, доставить немного удовольствия простыми ласками и поцелуями. Но не сегодня… он лишь уткнулся лицом ей в ребра, прежде чем улечься на бок, обнимая девушку одной рукой и притягивая к себе.
- Она всегда любила только его. - поправил Джослин юноша.

Джос не знала пытаться ли оправдать эту женщину или нет. Она не знала вообще ничего о подобных отношениях, как не знала и что сказать Люку, когда сестра, единственная его родственница бросила мальчика. Она просто была рядом. Тогда. И сейчас.
Только Валентин был уже мужчиной. Сильным, большим, даже ,наверное, взрослым, даже куда взрослее, чем его ровесники-нефилимы. И все же, он оставался мальчиком, который тоже хочет любви. И Джослин хотела, чтобы хотя бы ее собственная забота, ее нежность, смогут хоть немного исправить ситуацию.
- Она родила тебя из любви к нему.

- Наверное. - отозвался юноша, закрывая глаза.
Объятия Джослин были уютными и она такой теплой и мягкой сейчас рядом с ним. Ладонь юноши невольно мягко проходилась по плечу девушки. Монотонное движение успокаивало и расслабляло его, унимая бушующее в груди раздражение.
- И, наверное… я почти понимаю ее любовь к отцу. - задумчиво проговорил Моргенштерн, - Но отец бы этого не хотел. Он хотел бы чтобы она продолжила жить, была бы до последнего дня сильной… а не превратилась в стенающий от одиночества призрак.

- Не все рождены быть сильными. Некоторым для силы нужен тот, ради кого быть такими. - Джослин говорила о Люциане, прекрасно понимая, что если его оставить одного, то и Люк превратится в тень. - Для нее таким стержнем был твой отец.

Валентин догадался о ком могла подумать Джослин… и невольно усмехнулся, фыркнув. Ладонь Валентина поднялась чуть выше по плечу Джослин, находя кончики ее волос и перебирая рыжие пряди между пальцами.
- Это то, что восхищает меня в тебе. - проговорил он, открывая глаза и чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в лицо Джослин. - Ты сильная. В тебе есть несгибаемый стержень… но ты мягкая. Как сейчас...

- Восхищает. Опять эти громкие слова, словно я не живая, а героиня какого-то эпоса. Не могу же я бросить тебя без поддержки.
Так тихо и спокойно. Уютно, не смотря на грустную причину присутствия Валентина здесь.
Ее пальцы снова коснулись кромки волос, но в этот раз ее ладонь легла на его щеку. Она не видела его слез, но ей хотелось избавить его даже от этого ощущения и она провела пальцем там, где они могли бы быть.
- Несгибаемый стержень в тебе. Поэтому тебе так больно.

Валентин чуть повернул голову, благодарно поцеловав заботливые пальчики. Мягко и невинно, совсем не так как мог бы, если бы хотел спровоцировать более бурную реакцию.
- Это не громкие слова. - возразил он очень спокойным голосом, предпочитая говорить сейчас о Джослин, а не о боли, которая подлой крысой грызла в груди. - Восхищаться можно самыми простыми вещами. Метаморфозой гусеницы в бабочку, восходом солнца… улыбкой любимой девушки.

Ну как тут было не улыбнуться? И Джослин, хоть и грустно, но улыбнулась. Теперь его обожание не казалось таким уж ужасным, когда приобрело вполне законный характер. Да и теперь он действовал сдержаннее, возможно, причиной тому был еще и возраст. Теперь Валентин вел себя, как мужчина, а не мальчишка.
- Говорят, что то, что получаешь часто, приедается.

- Ну вот и скажешь мне через десять лет, приелись ли мои комплименты. - самоуверенно усмехнулся Могенштерн.

- Год назад я бы твердо сказала, что да. - Опять эта самоуверенность, которую так и хочется сбить каким ни будь вызовом.

Парень хмыкнул, уткнувшись носом в ребра девушке - почти в грудь, чуть ниже, чтобы не смущать ее окончательно - и обнял, вместо ответа поглаживая по спине. Чуть потянув на себя, он подсунул вторую руку под нее, заключая Джослин в кольцо, и крепче прижимая к себе.
Сегодня он совершенно не хотел спорить.
И даже попытки Фэйрчайлд поддеть Валентина не трогали его. Юноша чувствовал как ее присутствие успокаивает нервы и унимает раздражение и злость в груди. Но этого точно будет мало, если она прогонит его на ночь прочь.
- Джос?..

Девушка видела, что именно хочет Валентин. Что ему нужно.
Это было против правил, оставлять парня в своей комнате в академии. Это было еще больше против ее собственных правил.
Но она видела, как сильно это нужно ему. Да и собственных сил скандалить у нее сейчас не было, хотелось только спать.
Да и спать в обнимку она всегда любила, используя Люка в качестве подушки для обнимания. Хоть уже несколько лет он всеми силами этого избегал.
Главной разницей было то, что Валентин ее любил иначе, хотел ее. Но она чувствовала, что сейчас ничего такого не будет и можно просто обнимать его.
- Ты помнешь рубашку. - Вместо "иди к себе спать".

Она поняла его без слов… и это было… невероятным, почти восхитительным открытием. Совсем недавно Валентин почти бился с упрямством Фейрчайлд и был уверен, что она совершенно его не понимает. Но стоило Джослин избавиться от этого забора из колючей проволоки стереотипов, которым она отгораживалось от него… как она просто почувствовала все, что он даже не сказал.
Моргенштерн улыбнулся, прежде чем ответить. Но все равно не мог скрыть в голосе воодушевление.
- Я сниму ее. Если ты не против...

- Ты обещал мне. - Напомнила ему Джослин, надеясь, что он сам поймет ее разрешение, но предостережение от дальнейших шагов. Все же она понимала, как не удобно спать в рубашке и ремне, а вспомнили они об этом прежде, чем уснули.

- Я помню. - кивнул юноша, вынужденный все-таки разомкнуть объятия.
Он благодарно поцеловал Джослин в лоб, прежде чем подняться с постели и отойти к шкафу. Мебель в академии была одинаковой везде и он точно знал, что левая створка - с вешалками, на которых е будет ничего компрометирующего, а потому заглянул туда, доставая свободную, чтобы снять рубашку и повесить ее. Немного подумав, Валентин расстегнул ремень на брюках, зацепив на той же вешалке. И стянул носки, бросив их около туфель. Брюки остались на нем, и их мять тоже не хотелось… но это было бы уже слишком.

Наблюдать за Валентином было интересно, а сердце стучало, как бешенное. Ведь он только стал ее парнем, а она уже смотрит, как он раздевается в ее спальне, чтобы остаться на ночь. Пусть в этом ничего лишнего и не должно быть, но все же, он будет ночевать у нее.
Она лежала, оперевшись на руку, упертую локтем в кровать и смотрела, пока Валентин не остановился, так и не сняв брюки. Она был ему за это благодарна, все же так было куда проще для нее.
Ничего не говоря, она просто нырнула под одеяло, оставляя одну половину кровати свободной.

Злость ушла… когда он увидел, как Джослин уютно забралась под одеяло, не говоря ни слова, но оставляя для него место… все, что тревожило его растворилось в почти эйфории. Это было… не то, на что он мог надеяться в начале совершенно безумного дня. Но то, от чего не собирался отказываться… Ведьмин огонь светил из лампы на столе и бра у кровати и Валентин один за другим погасил их, погружая комнату в темноту, прежде чем вернуться к кровати. Он прекрасно различал контуры в темноте и свет из окна начал проникать сквозь щели в шторах, рассеивая черноту.
Моргенштерн обошел кровать, забираясь с другой стороны под одеяло… и придвинулся к Джослин, обнимая ее одной рукой.
- Спасибо. - шепнул юноша, почти наугад касаясь губами виска.

Когда руки Валентина коснулись ее под одеялом, Джослин вздрогнула. Но спокойствие, которое он теперь излучал передалось и ей.
Он обнимал ее под одеялом, а она прижималась к нему, словно  все это было не в первый раз. Вот только сон это все отбивало полностью.
- Я... Я просто не хочу, чтобы ты страдал. В одиночестве. Ведь ты не один.

- Нет, не один. - согласился юноша, все так же размеренно поглаживая Джослин.
В другой момент в этих же обстоятельствах, он возбудился бы довольно сильно и легко. Но сегодня просто был не подходящий день для этого - он слишком устал со всеми этими семейными делами, слишком злился на мать за ее слабоволие и нелюбовь.
- Но со смерти отца у меня остались вы с Люцианом. Вы самые близкие, кто у меня есть. Мариза, Роберт, Стивен, Селин… они все хорошие друзья и надежные соратники. Но у меня нет никого ближе парабатая и тебя.

И снова Валентин говорил так, словно они... Для нее это было началом отношений, для него, похоже, развитием. Но Джос не хотела с ним спорить. Не сегодня.
- И тебе нас мало? - она усмехнулась, надеясь звучать помягче. Она уткнулась ему в грудь, обнимая так крепко, чтобы это не мешало лежать и настлаждалась тем, что никогда прежде не чувствовала себя на столько защищенной то всего на свете.

- Нет, - он мотнул головой, чуть ослабляя руки и давая девушки уютно устроиться рядом как ей будет удобно. - Это то, что мне нужно. Вы моя семья, Люциан стал моим братом.

Джос чуть рассмеялась, ведь это и было одной из причин отказов. У них был общий "брат".
Она улеглась поудобнее, но так и не пытаясь отодвинуться от его груди.
- Он чудесный брат. Тебе ни когда не придется жалеть об этом решении.

- Знаю. - не сомневаясь ни на мгновение согласился Валентин.
Нет, он мог бы пожалеть… будь в Греймарке больше смелости и решительности в вопросах влюбленности. Но к счастью для Моргенштерна парабатай уступал ему в этом и не мог конкурировать за внимание Джослин.
Его прекрасной Джослин, которая сейчас так уютно устроилась в его объятиях, под одеялом… которая впустила его в свою постель, пусть для невинного сна в обнимку. Но все-таки пустила.
- И тебе никогда не придется пожалеть о своем решении, обещаю. - заявил он, положив ладонь на рыжую макушку и копошась пальцами в ее волосах.

- Словно у меня было из чего выбирать, - Джос положила руку на грудь юноше, чуть поглаживая пальцами. - Ты же точно не намерен сдаваться ни когда. А меня теперь это уже не так сильно пугает.

- А разве не было? - удивленно поинтересовался юноша, чуть вздрогнув, когда пальцы Джослин коснулись его груди.
Вся выдержка и тренированность могли дать сбой, когда он был наедине с ней, в одно постели. И тело реагировало на ее жесты - Валентин был просто.. удивлен, что Фэйрчайлд позволила себе подобное. Но это было приятно… ощущать ее нежные пальчики у себя на груди.
- Ты привлекательная, талантливая, добрая и заботливая… - он улыбнулся ее последним словам, - Да, ты права, я никогда не сдамся. До последнего вздоха.

Касаться Валентина было приятно, а пальцы сами изучали "фактуру". То, что она не могла увидеть, она изучала наощупь. И этот объект очень даже подходил для этого.
- Значит я еще долго буду слушать о своей замечательности.

- Очень долго, потому что я не планирую умирать в обозримом будущем. - заверил девушку Моргенштерн. - И я надеюсь скоро услышать насколько ты замечательная от наставников. Когда они дадут под твое руководство группу…
Прикосновения были волнующими…  но пока все остальные ощущения и мысли затмевали это будоражащее чувство и он не боялся, что придется искать выход в ванной.

Джослин замерла, поднимая голову и стараясь отыскать в темноте взгляд юноши.
- Ты говорил обо мне с ними? Я обещала тренироваться у тебя, но.. Ты мой парень. Я не могу быть выстелена в качестве кандидата тобой.

- Знаю. - кивнул Валентин, замечая как на него подняла взгляд девушка.
Ее черты едва угадывались в полумраке, но юноша понял, что Джослин смотрит на него.
- Я не говорил, но слышал разговоры старших. Они знают, что ты подаешь огромные надежды и тебе можно доверять. Вот только слегка не хватает уверенности и умения руководить.

Она легла обратно, сама не замечая, как снова положила ладонь на грудь.
- Хотя о том, что ты - мой парень еще не кто знает. Или знает?
В этот раз Джос не стала поднимать голову, чтобы узнать, знает ли о них Люк. Она не видела друга с тех пор, и не хотела говорить это ему одна.

- Я не говорил никому из наставников, если ты об этом. И не собираюсь. - отозвался юноша, глубоко вздохнув и снова позволяя части сознания просто наслаждаться тем что Джослин так рядом и что ее ручка нежно касается его груди. - Люк… должен был почувствовать. То, как я счастлив теперь. Но я еще не успел поговорить с ним и если хочешь… ты можешь сказать ему сама.

- Даже не надейся увильнуть от обязанности сказать, самому дорогому для нас обоих, человеку об этом. Мы должны быть честны с ним. Вместе.
Если уж Валентин так смел в отношениях, то и она может требовать от него то, что считает нужным.

- Увильнуть? - Валентин хохотнул в шутку сжимая девушку и перекатываясь так, что она оказалась на нем, - Я бы сказал всем вокруг, что ты моя девушка, - гордо заявил он пристально глядя в ее лицо, контурами очерченное в темноте. - Если бы не знал, что ты снова начнешь говорить про «хищника», «трофей», «бабника» и прочите приятные вещи.
- Слово "бабник", я вроде бы, не говорила! - Джос возмутилась больше не тем, что он приписывал ей подобное, а тем, что поза становилась все более неловкая. Но сопротивляться не стала, а только уперлась обеими ладонями в грудь.
- И я уже согласилась быть твоей девушкой, ты все еще не веришь, что я могу относиться к тебе по-доброму?

- Не говорила, но думала. - парировал юноша, заправляя растрепанные волосы за ушки и едва ощутимо касаясь подушечками больших пальцев ее щек. - В такое счастье не так то легко сразу поверить. - усмехнулся он, - Но когда ты вот так рядом… я верю.

- Мои мысли - только мои. Я могу думать все, что мне хочется. И я не постесняюсь их озвучить, если это необходимо.
Джослин говорила жестко, показывая, что вся интимность ситуации в этом вопросе ее ни чуть не сбивает.
- Я была к тебе доброй и прежде. Когда ты не пытался ко мне клеиться. А еще я всегда была с тобой честной. И буду. Так что верь мне, раз уж так любишь.

- Упрямая… - усмехнулся юноша, но в этом слове не было возмущения, а наоборот - восхищение.
Он на мгновение притянул лицо девушки к себе , прижимаясь к ее губам в нежном, легком поцелуе.
- Я верю тебе. - и снова прижался к губам, опрокидывая Джослин на кровать и снова укладывая рядом. Обнимая девушку, прижимая к себе. И разрывая поцелуй, чтобы устроиться на боку рядом с ней.
- И мы скажем Люку вместе, если ты этого хочешь.

Она готова была что-то доказывать Валентину, спорить с ним, как это делала прежде, но поцелуй заставил все эти мысли вылететь у нее из головы. Она снова терялась в ощущениях от поцелуя, не зная, что ей делать, кроме необходимости отвечать.
- Конечно. - Несколько растерянно отозвалась Джослин, стараясь не думать о том, чтобы снова коснуться его губ. И надеясь, что у Валентина хватит выдержки, чтобы не заходить слишком далеко.

- Завтра. - кивнул Валентин, одной рукой подгребая под себя подушку и устраиваясь на ней удобнее. - Расскажем ему завтра.
Возможно, ему не стоило дразнить самого себя поцелуями… не сегодня, когда Джослин позволила ему остаться с ней и доверилась. Но оставить девушку совсем без них Моргеншерн не мог. К тому же, засыпать после такого куда приятнее.
Вторая рука снова притянула девушку к нему, но на этот раз юноша не попытался целовать Джослин. Оставляя ей право выбора - что будет происходить дальше. Они просто лягут и уснут?.. или она все-таки позволит себе немного свободы?

Как же порой ужасна возможность выбора. Джослин колебалась, не зная, что ей делать. Когда она сможет остановиться? Когда сможет он? У него куда больше опыта, и наверняка, выдержки, но кажется, что и он теряет голову, когда находится рядом. И все же, лежать рядом с ним и пытаться уснуть, когда все тело ноет от того, что хочется целоваться дальше, было невыносимо.
И когда уже могло показаться, что она ничего не сделает, она все же потянулась к его губам и поцеловала, прижимаясь к обнажённой груди и стараясь не думать о том, что нужно остановиться.

Все-таки любопытство в ней было сильнее… или интерес к нему? Или симпатия? Или… что-то было, что не дало Джослин просто лечь рядом с ним и позволить уснуть. И юноша не был уверен, радоваться ему или нет. Он не имел права сегодня нарушать ее границы, если не хочет навсегда потерять.
Но и отказать себе в удовольствии ответить на поцелуй, просто не мог. Ему хотелось этого - почувствовать ее губы, ощутить их в этой темноте так полно только через прикосновения. Ощутить близость ее тела к себе… такого беззащитного тела, в одной только пижаме, которая была такой тонкой. И рука, скользящая по спине девушки ощущала каждый позвоночек под пальцами.

Джослин ужасно раздражало, что Валентин так хорошо целуется. Ее раздражала мысль, что для этого он "тренировался" на других. Она хотела, чтобы все его слова о любви к ней, дополнялись и тем, что он не смотрел бы ни на кого кроме. Это было ужасно эгоистично, но это было.
Но в то же время, его умение заводило. То, как он целовал ее, уверенно, спокойно, словно учитель ведущий руку ученика сжимающую оружие, в этом чувствовалась чувственная властность и с этим совершенно не хотелось спорить. Джослин только надеялась, что то, что делает она не кажется ему нелепым, нескладным, ведь его прежние партнерши, наверняка, куда опытнее.
И Джослин прогоняла все эти мысли, сжимая между пальцами обеих рук, волосы на затылке, у самой шеи, отдаваясь поцелую на столько, на сколько получалось, чтобы перестать чувствовать себя неуверенной.

Валентин ощущал, что что-то не дает девушке покоя, не дает просто расслабиться и наслаждаться процессом. Быть может она настолько боялась, что он перейдет черту?.. Или стеснялась своей неопытности? Но это было глупо. Ее неопытность, ее искренность… то, что нравилось ему не меньше, чем все остальные достоинства Джослин. И ему хотелось, чтобы она перестала сковывать себя… но словами можно было лишь смутить ее лишний раз. Нужно было что-то иное, как-то убедить Фэйрчайлд… или отвлечь?
не разрывая поцелуя, продолжая мягко и уверенно исследовать губы Джослин, Валентин позволил своей ладони опуститься вдоль позвоночника вниз, огладить поясницу и пойти еще ниже. Поверх ее пижамных шортиков ладонь мягко огладила ее ягодицу - поцелуй в этот момент стал особенно жарким и начал набирать темп - и опустилась на бедро, поглаживая ножку - до самого колена, чтобы юркнув под него подтянуть и закинуть ногу девушки к себе на бедро.

Она шумно выдохнула, когда его рука прошлась по ее телу, и где-то на задворках сознания она даже сказала себе "хватит, нужно остановиться", но поцелуй оказался куда ярче, чем эта мысль.
И девушка еще плотнее прижалась к сильному мужскому телу.
И ей все больше хотелось узнать, а что же будет, если перейти черту, если ей так хорошо сейчас?

Валентин был почти уверен, что она отстранится или скажет хоть что-то… но когда Джослин лишь сильнее прижалась к нему, Валентин шумно вздохнул, разрывая поцелуй.
Он хотел ее… сейчас, когда раздражение и злость ушли, когда им было так уютно и хорошо вдвоем, он снова хотел ее и мысли снова уходили прочь от обещаний, данных Джослин. А ведь сегодня он говорил ей, что помнит…
И он не может это предать. Он не может нарушить свое слово только потому, что Джослин так податливо дет к нему в руки.
- Прости. - проговорил он, мягко оглаживая ножку девушки и убирая со своей ноги.
Как бы он ни хотел остаться, теперь это уже было очень сложно сделать и просто. уснуть. Ему нужно было уйти, пока все не испорчено.
- Мне не стоит… я лучше вернусь к себе.

Джослин от досады прикусила губу. Она требовала от него сдержанности, но сама не выполняла этого требования, поддаваясь тому, что хотело ее тело. Но ведь она выше этого, она может.
И в то же время, она обещала ему дать утешение, заботу, нежность, а теперь он собирался уйти и провести ночь один на один со своими мыслями.
- Нет. Тебе нельзя быть одному. Не сегодня. Прости, я.. Это жестоко с моей стороны.. Я могу просто обнимать тебя со спины.

Валентин вздохнул, на мгновение зажмуриваясь. Теперь она еще и чувствовала себя виноватой и жестокой за то, в чем не было ее вины. Если не считать виной  то, что на была для него так привлекательна и желанна.
Но отказаться от того, чтобы остаться?… Нет, Моргенштерн не стал бы. Он не хотел уходить. И не хотел отпускать девушку из своих объятий…
- Хорошо. - кивнул он, переворачиваясь на другой бок и укладываясь чуть ниже на кровати, утянув за собой одну подушку.

Джослин облегченно вздохнула и обняла Валентина так, как и обещала, легко коснувшись поцелуем его головы. Уснуть будет трудно, но теперь они едва ли заговорят друг с другом, а значит рано или поздно это случиться.
- Я буду охранять твой сон сегодня. Добрых снов, Валентин.

Юноша перехватил ладошку девушки, перекрещивая их пальцы и прижимая их к своей груди. Он хотел чувствовать ее рядом, как можно ближе.

- Это я буду охранять твой. - отозвался он так, будто Джослин сказала какую-то глупость вроде того что земля квадратная. - Всегда.

* * *

Валентин всегда спал чутко и готов был вздернуться и проснуться абсолютно бодрым в любой момент ночи - отец тренировал его и приучал к подобным вещам. Иногда - после дней выматывающих тренировок, когда это было особенно сложно. Сон всегда был для юноши чем-то... абсолютно механическим. Он мог заснуть стоя, сидя, лежа, лишь бы восполнить нехватку сил в организме.
И, кажется, впервые в жизни... Валентин спал так спокойно. И по-настоящему отдыхал. Это было ве еще странно - ощущать, что он не один в постели, что кто-то спит рядом - дышит, ворочается, вздыхает... он что-то слышал в фоновом режиме всю ночь, но это совершенно не мешало спать. А наоборот давало странное успокоение.
И потом где-то под утро просто перестал контролировать происходящее.
Он погрузился в небытие, из которого начал медленно выныривать лишь когда уже свет пробивался через шторы и узкими полосками ложился на кровать. Глаза резало и Моргенштерн щурился, не торопясь просыпаться. Было тепло, а еще вокруг был непривычный, но очень уютный запах - волос Джослин, смешно сбившихся в облако на подушке и плечах. Девушка лежала в его объятиях и Валентин чувствовал ее размерянное дыхание, ощущая его грудью, ладонью, на ее спине.

Просыпаться категорически не хотелось. Но утро настойчиво лезло в глаза солнечным светом и странными, непривычными двежениями, дыханием рядом. Джослин завозилась, не очень довольно, сонно пробурчала и не желая открывать глаза уткнулась во что-то большое, закрывающее лишний свет.

Джослин была невероятно.... милой. Уютной и домашней, такой родной сейчас, словно это они всю жизнь росли вместе. И она так легко и доверчево спрятала лицо у него на груди, словно и не сомневалась еще неделю назад в том, что они могут быть вместе. И юноша с улыбком коснулся губами ее затылка, запуская ладонь в спутанные волосы и мягко прочесывая их пальцами.

- Люк... - протянула Джос, слегка улыбаясь и прижимаясь еще крепче. - Ты обещал не мешать мне спать...

Им резануло по ушам, почти мгновенно пробуждая и вырывая из сладостной дремоты. Словно раскаленным кинжалом резанув по груди до болезненного ощущения. И Валентин поджал губы, на мгновение замирая. Укол ревности напомнил том, что в сердце Джослин слишком много места занимает ее друг... но это изменится.
Глубоко вздохнув, Моргенштерн усилием прогнал эти раздражающие мысли.
- А я - не обещал. - с усмешкой проговорил он, приподнимаясбь на одном локте, чтобы наклониться к Джос и поцеловать ее в висок и ушко, прежде чем шепнуть. - Доброе утро....

Джослин испуганно встрепенулась, готовясь вскочить и защищаться от неизвестного в своей постели. Но поцелуй напомнил ей кто это.
- Валентин. - Констатировала факт девушка. - Если тебя здесь заметят, то накажут за это.
Вот только отодвинуться она все равно не стала.

- Я готов на эту жертву ради утра со своей девушкой. - отозвался он с улыбкой, снова касаясь губами нежной кожи - на этот раз целуя Джослин в шею и неторопливо проходясь губами по ее плечику.

- Ты - наставник. Это делает все еще серьезнее. - Не то, чтобы голос Джослин выдавал, что она против происходящего. Такого с утра с ней еще ни когда не было, даже когда она просыпалась в объятиях другого парня - своего друга. И это было очень любопытно, так что Джослин просто ждала, что же будет дальше.

- Я помню. - отозвался юноша, неторопливо поглаживая Джослин по спине, в то время как его губы продолжали оставлять почти неуловимые прикосновеня на нежной коже.
Поцелуи переметнулись на ключицу и Валентин мягко уложил девушку на спину, нависая сверху. Свободная рука нежно огладила ее живот, почти незаметно юркнув под пижамную майку и поднимаясь по едва ощутимому желобку от путка вверх.

Валентин снова с полной уверенностью делал то, о чём Джослин даже и не думала. Это смущало, и с каждым разом было все любопытнее. А что было еще хуже, сейчас, с утра, ей просто не хотелось сопротивляться, хоть она и понимала куда яснее, что происходящее слишком поспешно.
- Ты...- она так и не придумала, что сказать Валентину, кладя свою руку поверх ткани, скрывающей его руку.

- Я помню. - уверено заявил юноша, успокакивая Джос.
Нет, он не собирался пользоваться моментом и тем фактом, что расслабленная девушка не сможет ему сопротивляться. И ладонь Валентина не поднялась слишком высоко, нарушая границы, установленные пока между ними. Конечно, он хотел коснуться ее груди... ощутить ее в своей ладони, а еще больше - поцеловать... и эти мысли еще сильнее подхлестывали утренее желание. Но он обещал ей, что не будет торопиться.
- Прикосновения и поцелуи. Я обещал тебе.

- Теперь это обещание не кажется мне таким невинным. - Джослин ухмыльнулась. - Твои прикосновения куда.. больше будоражат, чем я могла представить.
Джос не смогла произнести это глядя ему в глаза. Ее все еще смущали такие мысли и разговоры. И она смотрела на его обнаженную грудь, покрытую множеством рун, куда большими чем должно быть. Но это она знала и прежде, просто теперь она видели их так близко, так спокойно. Ее палец медленно скользил от одного шрама от руны к другому, повторяя их начертание.

Юноша усмехнулся, качнув головой.
- А я и не обещал, что они не будут волновать тебя.
Джослин и сама волновала его. Изучая его тело теперь совершенно с другими мыслями и - как он надеялся - чувствами, она водила пальцрм по груди и так и хотелось перехватит ручку девушки, закинуть ее себе на шею и утянуть Джослин на себя, откинувшись на спину. Но столь тесный контакт  сейчас был не лучшей идеей.
- Ты знаешь, что ты очень красивая, Джослин Фэйрчайлд? - задумчиво спросил юноша, рассматривая сонное личико.

- Мелкая, тощая, не складная и с нелепыми рыжими торчащими во все стороны волосами?
И это не говоря уже о том, что она плоская как доска, тогда как, Мадлен и Мариза уже обзавелись каким ни каким, но бюстом.
А еще веснушки. Их не много, но они есть.

- Хрупкая, но при этом сильная. - поправил девушку Валентин, снова мягко проходясь рукой по телу Джослин, но на этот раз - оглаживая линию талиии и бедра, - Подтянутая, звонкая как стрела. - он перехватил прядь волос, наматывая на пальцы, - С медными волосами, которые словно впитали солнце... с прекрасными зелеными глазами, словно драгоценные изумруды. - он улыбнулся, перехватывая личико Джос за подбородок и притягивая к губам. - Сейчас, растрепанная и сонная... ты красивее, чем была на крыше в платье.

- Тогда, может быть мне так и ходить?
Джос говорила в губы, даже и не думая прерывать поцелуй. Она верила, что Валентин  будет держаться своего обещания до тех пор, пока она сама не даст согласие. И  очень надеялась, что Мадлен ничего не понадобится в комнате подруги этим утром.
Руки Джос упирались в грудь Вэла, не отталкивая, а словно просто защищая ее от того, чтобы парень не раздавил ее.
- Мне же проще будет, если не придется причесываться. Да и пижама удобная.

- Нет, - категорично заявил юноша, нарочито хмурясь. - Такой тебя буду видеть только я.
В голосе была не обида и ревность, а почти строгость и убежденность. Совершенно спокойная, сильная уверенность, что такое сокровище - толкьо его и больше никто не посмеет увидеть то, что ему доступно.

Валентин немного опоздал, ведь такой ее уже видел Люк. И она не собрались отказываться от возможности засыпать в объятиях друга, когда у них появляется возможность побыть вместе дома.
- Так значит я уже не имею права голоса? - Она усмехнулась. - А ты, каким ты будешь только для меня?

- Ты хочешь, что бы я смотрел только на тебя, - с хитрым прищуром припомнил он Джослин. - И я хочу, чтобы только я мог видеть тебя такой домашней... ну ладно, - смилостивился юноша. - Люку тоже можно.
Вопрос девушки его даже заинтересовал. Джос наконец-то появляла себя и не боялась быть "его девушкой", изучала что это значит и пыталась понять границы их новых отношений.
- А каким ты хочешь, чтобы я был? - поинтересовался Моргенштерн.

- Ты очень добр. - Джос коснулась своими губами его. Едва заметно.
На его вопрос Джослин снова покраснела.
- Я..

Раз уж Джослин потянулась к его губам, юноша не стал отпираться и больше того - решил вернуть себе ее поцелуй, едва девушка смутилась. Не такой нежный и невинный как у Джослин, но и не провоцирующий.
- Только тебя я буду так целовать. - пообещал он, расзмыкая поцелуй, пристально глядя в изумружные глаза. - Толкьо на тебя смотреть так. Толкьо тебя так касаться... - он мягко огладил шею девушки снова притягивая ее губы к своим.

- Только меня так любить? - Успела выдохнуть перед тем, как Вэл ее поцеловал. Противиться желаниям было не проще, чем ночью.

Моргенштерн отодвинулся, почти хмурясь. Как этот вопрос вообще мог возникать в голове Джослин - особенно сейчас, когда они уже ясно дали понять друг другу о сових чувствах. Больше того, он давай ей понять их уже давно...
- Толкьо тебя. - заверил девушку Валентин.

Вместо ответа Джос только еще крепче прижалась к Валентину, целуя в шею, плечо, грудь, как это делал он сам прежде.

Джослин осмелела... Терпение юноши этой ночью было вознаграждено очень волнительными поцелуями. По крайней мере, он так трактовал то, что девушка не боялась выражать свои чувства куда более откровенно.
Юноша улыбнулся, невольно обнимая Фэйрчайлд еще крепче, проходясь по ее спине ладонью и уже не стесняясь делать это под майкой. На этот раз он даже не пытался остановиться, позволяя Джос самой решить - когда же она почитает, что происхолдящее для нее слишком.

Прикосновения к обнаженной коже отзывались мурашками, такими же приятными, как и поцелуи. Джослин нравилось изучать все это, Валентин больше не пугал ее так, а ощущения были слишком приятны, чтобы сдерживаться в прежней мере.
Ее руки изучающе скользили по его груди и бокам, изучая напряженные мышцы сильного и крепкого тела. Его тело стоило того, чтобы его изучать, даже если бы ее так не тянуло к ней. Как и стоило того, чтобы его целовать. И Джослин покрывала его грудь поцелуями, пробуя как это, дарить такие ласки.

Даже если Джослин не старалась доставить ему удовольствие, а просто исследовала для себя что-то новое в их отношениях и близости… у нее неплохо получалось. Ее неуверенные, робкие и такие невинные поцелуи, будоражили куда сильнее чем подобные ласки в исполнении девушек которые знали, что делают. И дышать спокойно становилось уже труднее, а сердце начало бухать в груди очень тяжело.
Желание - и без того гарантированное утренними часами - становилось все сильнее. Но пока Джослин не жалась к нему и не пыталась ощутить объятия так тесно, что это будет заметно, Валентин готов был потерпеть. Сбежать в ванную он всегда успеет…

Ее руки скользили все ниже и остановились, только когда пальцы ощутили, что зашли за край брюк. Джос замерла на мгновение, а после вернулась обратно.
- Я хочу еще рисовать тебя. У тебя прекрасное тело. Карандашом. Чтобы был виден каждый рельеф.

- А можно в этот раз я буду лежать? - со смешком поинтересовался Моргенштерн, перехватывая ладошку Джослин, испугавшуюся излишней близости и переплетая их пальцы.
На этот раз его губы начали с тыльной стороны ладони девушки, мягко поднялись по запястью под локоть, а потом нагло вильнули под приподнятое одеяло, задирая майку девушки. Юноша стек по кровати чуть ниже, чтобы поцеловать ее плоский животик и пупок, мягко двигаясь губами выше…

- Лежать? Наверное, можно.. - Джос задумалась представляя позу и не замечая какие именно действия Валентина приносят ей удовольствие.

- Прекрасно. - усмехнулся в живот девушке Валентин, мягко придерживаясь за ее бедро и чуть поглаживая его,  - Тогда я просто… буду у тебя ночевать какое-то время… - пока поцелуи гуляли по животу, иногда заглядывая на изящный бочек. - а ты можешь рисовать меня утром и вечером...

- А когда я буду тренироваться и спать?
Руки девушки легли на голову Валентина, чуть выше ушей, поднимая, чтобы видеть взгляд.

- Мы обязательно будем тренироваться и спать! - уверенно заявил юноша. - Я ни за что не лишу тебя возможности стать легендарным охотником.

- Так значит ты уже все решил?

- Если ты этого хочешь… - он не водил взгляд с изумрудных глаз. Быть может Валентину показалось, что они снова смотрели почти с возмущением и осуждением.

- Хочу.
Джос пока не решила чего именно, но она точно это хотела.

- Ну вот и отлично. - улыбнулся многозначительному ответу юноша.
Он тоже хотел… проводить больше времени с Джослин, тренироваться вместе, засыпать и просыпаться… целовать и гладить ее не боясь переступить черту. Но пока это лишь оставалось желанием. И Моргенштерн снова опустил губы на животик девушки, лишь дразнясь и поднимаясь к ее груди, но не касаясь заветного…

- И как же ты собираешься проникать сюда?
Джослин хотела остановить Валентина. И хотела, чтобы он продолжал. Но только чуть сжала руками голову в раздумьях.

Джослин не хотела продолжения… и он не собирался настаивать, только чтобы удовлетворить желание и испортить все.
- Я могу нарисовать руны ловкости и силы и забраться по стене в твое окно. - предложил юноша самый фантастический вариант. - Или просто буду приходить как и вчера.

- Первый вариант звучит куда интереснее. - Джос улыбнулась. - Мне оставить его сегодня открытым?

Валентин прищурился, предчувствуя приятное продолжение.
- Конечно.
Она ведь не думает, что он не попробует сделать это?

- Договорились. - Все это становилось интереснее и интереснее. - Но если мы не встанем сейчас, то обязательно опоздаем на занятия.

Валентин тяжело и разочарованно вздохнул, но спорить не стал. Джослин была права и задерживаться уже было совершенно невозможно. Тем более, что ему все равно нужно в душ.
- Я могу занять ванну? - уточнил он на всякий случай, выбираясь из уютного тепла рядом с Джослин и потягиваясь. - Ненадолго.

- Да, конечно.
Валентин был разочарован, но ведь все было именно так, как и должно было. Он ее целовал и касался, выполняя обещание. Когда Валентин встал, Джослин заметила, что её грудь почти полностью открыта и быстро дернула майку вниз. Это тоже были поцелуи?

- Спасибо. - он улыбнулся и поспешил в ванную, оставляя девушку наедине с собой и возможностью успокоить мысли. Да и самому ему не мешало упокоиться.
Валентин забрался под душ, быстро избавляясь от напряжения и почти не позволяя себе насладиться воспоминаниями о нежной коже под его губами и объятиях Джослин - было слишком мало времени для этого. Он наугад обтерся одним из полотенец, отвешивая его в сторону, прежде чем выйти в комнату.
- Я взял синее полотенце, надеюсь… это ничего.

- Теперь я сожгу его, а пепел закопаю в саду. - Джос рассмеялась, потому, что это было проще, чем снова стесняться. Он взял именно то полотенце, которое она использовала сейчас. А значит, придется доставать еще одно, если она не хочет выйти из душа пунцовая. - Ты собираешься принимать здесь душ каждое утро? Если да, то тебе стоит запомнить его.

Валентин рассмеялся, подходя к шкафу и доставая рубашку с ремнем, чтобы одеться.
- Кажется, для магического приворота пепел надо вместе с прядью моих волос положить под порог твоей комнаты. - задумчиво проговорил юноша одеваясь.
И удивлено обернулся на девушку, когда услышал про «каждое утро». Неужели она… она готова к тому, что он будет приходить к ней и ночевать снова? Она хочет этого?..
- Я запомнил. - спокойно отозвался Моргенштерн, глядя в лицо Джос, - А вечером принесу зубную щетку. - он даже не спрашивал.

И все же, Джослин вспыхнула от смущения. Когда поняла весь смысл своих слов и недостающую их часть.
- Когда будешь приходить. - Добавила девушка и выхватила еще одно полотенце из шкафа, скрываясь за дверью ванной. - Я в душ. Буду на занятиях вовремя.

- Увидимся там. - усмехнулся Вэл, спеша одеться и  не дожидаясь пока Джослин выйдет из ванной. Ему еще нужно было заглянуть к себе в комнату перед занятиями.

* * *

Как и обещала, Джослин оставила окно открытым. Вот только это не было планом. Летом вообще спать с закрытыми окнами не очень. И все же, переодевалась ко сну она в ванной, не желая быть застанной без одежды раньше времени.

Забраться в окно к девушке было очень романтичным поступком. Сделать это с сумкой на одном плече и с веткой лилий в зубах было еще сложнее. Но Валентин упрямо хотел подарить девушке цветы, и не собирался отказываться от идеи такого смелого жеста. Нужные руны были начертаны и обновлены, прежде чем он начал подниматься по стене здания. Архитектура Академии была довольно удобной для лазанья по стенам - коньки, выступы, декоративные элементы… было за что схватиться и как простроить дорогу к нужному окну, которое путем нехитрых вычислений определил Моргенштерн. По пути был балкон, что облегчило задачу. Самым сложным было именно забраться в окно - вступающий подоконник был гладким, а парапет уходил под окно и по нему не было возможности дойти. Но ведь никто не говорил, что это должно быть легко, верно?
Ухватившись за раму, он все-таки забрался на подоконник, оказываясь внутри.

Джос вышла из ванной. Все в той же пижаме, подсушивая волосы полотенцем, и остановилась.
- Валентин, не все, что говорит девушка, нужно понимать буквально. - Вот только она не ворчала, а скорее... беспокоилась, как бы он не расшибся в другой раз. - Лилии прекрасны.
Она улыбнулась, принимая цветы и подыскивая хоть что-то, куда можно было бы поставить это чудо.

Он усмехнулся, перекидывая через голову ремень сумки и бросая ее у кровати.
- Я же обещал, что все будет как ты захочешь. - улыбнулся Валентин, - Ты хотела, чтобы я забрался в окно и я сделал это.

- Звучит так, словно ты мой раб. Мне это не нравится. Это не похоже на любовь, скорее на слепое обожание. А ты мне обещал любовь.
Джос все же нашла небольшую вазу, правда для этого цветок пришлось сильно укоротить. Девушка скрылась в ванной, чтобы набрать воды и лишь тогда взглянула на сумку.
- Что это?

- Я просто хотел тебя удивить, - пожал плечами Моргенштерн, хмурясь.
Иногда Джосслин казалась удивительно простой и понятной… а в другой момент юное начинало казаться, что он совсем ее не знает - она удивляла своими реакциями и неожиданными выводами.
- Решил взять кое-что из своих вещей. Оставить у тебя… если ты не против.

- Ты меня удивил. - Джос понюхала цветы и поставив их на столик, поцеловала Валентина в щеку. - Спасибо, они чудесные. А что за вещи?

Он успел перехватить девушку, когда она приблизилась. Обнял одной рукой за талию, привлекая к себе и свободной рукой стирая с линии ключиц капельки, падающие с кончиков волос.
- Зубная щетка, домашние штаны и майка…

- Как все серьезно. Словно мы собрались вместе жить. - это не было осуждением или отказом. Просто комментарием. - Нам нужно пораньше лечь, чтобы утром у меня было время тебя рисовать.

- Просто не хочу тебя смущать, если буду оставаться. - почти искренне ответил Вэл, размыкая объятия и наблюдая за реакцией Джослин.
Сегодня в его планы совершенно не входило увлекаться поцелуями или ласками. Нет, нужно было взять тайм-аут и просто провести с ней время. Это будет полезно им обоим… тем более, что после такой сдержанности Фэйрчайлд проявляла больший азарт. 
- Хорошо, тогда я переоденусь в ванной. -он коротко коснулся губами виска девушки, подхватывая сумку.

И снова с появлением Валентина ближе, чем в полуметре, все в ней переворачивалось и она хотела только одного - позволять ему все, что он хочет с ней сделать.
- Успокойся, Джос. Просто для тебя это все новое. - шептала себе девушка, укладываясь в кровать.

Вэл быстро сменил брюки на мягкие штаны на завязках и рубашку на простую белую майку. Ботинки остались болтаться под раковиной вместе с носками, когда он вышел, погасив за собой свет.
В комнате почти терпко пахло лилиями, но ветерок разбавлял этот запах и колыхал шторы.
- Я гашу свет. - на всякий случай предупредил юноша, прежде чем действительно коснуться светильников и забраться в постель.

Джослин не решилась сама обнимать его. Судя по прошлой ночи - это опасно. Только взяла его руку в свои, переплетая пальцы.
- Сладких снов?

Она вела себя отстраненно... и за этот день явно успела осмыслить прошедшие ночь и утро и сделать какие то выводы. Судя по всему, Джослин все-таки хотела, чтобы все развивалось медленнее.
Но не настолько же... Моргенштерн  перевернулся на живот, укладываясь поближе к Джослин и закидывая ей на живот руку. Пальцы юркнули под майку, но легли над пупком, даже не попытавшись подняться выше. Он хотел чувствовать ее рядом, ощущать.
- Спокойной ночи, Джос.

Может ему и было так приятнее, но для Джос это прикосновение было куда большим. Ей пришлось повернуться к нему боком, чтобы его ладонь лежала на менее волнующем месте. Вот теперь она сможет уснуть. Хотя бы попытается.

+1

11

1985, июль
совместно с Джослин и Люцианом

Рассказать Люку было очень важно. Но Джос хотела сделать это как лучше. Он дорог им обоим и они дороги ему. А значит самым правильным решением будет, если они сделают это вместе. Именно на этом настаивала Джослин.
Сделать это вчера не удалось. И Джос не хотела откладывать еще дальше, разыскав обоих парней собравшимися на тренировку.
- Люк, Вэл, стойте. Вэл?
Девушка многозначительно посмотрела на парня. Сейчас было вполне подходящее время, ведь тренировка эта была не по расписанию, а должна была занять свободное время.

- О, Джослин. - кивнул парень, улыбнувшись девушке.
Привественно обнимать или целовать он ее не стал - они еще не успели поговорить с парабатем и сообщить ему о некоторых изменениях в отношениях... и, наверное, именно за этим разыскала их Фэйрчайлд.
Но он все равно хотел быть на стороне любимой, а потому поошел к ней, пока воздерживаясь от люблого контакта. Хотя желание хотя бы взять девушку за руку было сильным. Самое время покончить с недомолвками.

- Джослин, - просто привественно кивнул Люк, когда их с паоабатаем окликнула подруга. А потом просто уставился на них как баран на новые ворота. Причем, только от их вида чувствуя себя в какой-то не безопасности. Что было не посебе, потому что ну... Это же Валентин! И Джослин! Какая небезопасность?!

- Люк. Ты знаешь.. - Начала было Джослин, но так и не придумала, как продолжить, ведь ни какой заготовленной речи у нее не было, а Люк выглядел.. Не так, как она бы хотела при таком признании.
- Я хочу с вами двумя выпить кофе. Или сока. Если вы не против.
Джос посмотрела по очереди на обоих парней, так и не придумав с чего начать.

- Почему нет? - пожал плечами Вэл, наблюдая за явно напряженным парабатаем и Джослин. Он мог бы сказать все  сам, просто взять и сказать сейчас, не затягивая. Но уже дал обещание своей девушке и не собирался его нарушать.

Смотреть на Валентина всего сияющего от радости, что даже при всей любви к нему становилось тошно? Или на Джослин, которая явно была в каком-то странном настроении и с ней что-то происходило. Просто смотреть на них вместе? Люк еще немного помолчал, просто глядя на них, как будто соображал с ответом.
- Я пас.

Джослин видела, что Люциан не в восторге от всего, что видит, но совершенно не понимала почему. Точнее, она понимала, что ему может не понравиться, что она встречается именно с его парабатаем, но все же, она надеялась, что он будет рад, что близкие ему люди хотят быть счастливы друг с другом.
Но эти все догадки можно было проверить только сказав все прямо.
- Люк, ты же знаешь, что дорог нам обоим, - Джос кивнула на Валентина и протянула руку к другу. Она хотела, что Люк меньше нервничал. - Поэтому, будет правильно, если мы скажем тебе это вместе.
Джос надеялась, что Валентин поможет ей сделать это и ждала от него нужных слов.

Юноша взял Джос за свободную руку, ободряюще сжимая ладонь, чтобы дать ей уверенность - он рядом, он не оставит ее одну. Ни в этот ажный для нее момент, никогда.
- Ты знаешь, что я не был равнодуше к Джослин... с самого начала. Но она не обращала на меня никакого внимания. Но теперь... - он с улыбкой посморел на взволнованное лицо Фэйрчалд. - она ответила мне взаимностью.

Увидеть, как спокойно Вэл берет ее за руку...
- Я понял, - резко перебил Люк даже немного повысив голос, только начал Валентин говорить про то, что он не равнодушен к Джослин, не желая дослушивать. - Я рад за вас, - как будто читал зазубренное стихотворение смысла которого не понимал, выпалил Люк. - Я пойду на тренировку. Удачи. - Так же топорно ответил он, разворачиваясь на пятках и чуть ли не маршем отходя.

Вместо радости от того, что теперь все так, как должно быть, Джос испытывала непонимание и.. Она действительно не понимала почему Люк отреагировал именно так.
- Люк! - Воскликнула девушка, мягко скидывая руку Валентина со своей и бросаясь следом за другом.

Валентин прекрасно видел и чувствовал реакцию арабатая. И в отличии от явно недоумевающей Джос, он понимал причины  такой реакции на новость. Этого-то он и опасался... надеясь изначально сказать все другу лично.
Но вмешиваться в это теперь не стоило. Оставалось только дать девушке свободу поговорить с другом дества. И сжав кулаки наблюдать за тем, как она догоняет его.

Джосил догнала друга уже на достаточно расстоянии от Валентина, чтобы они были теперь наедине.
- Люк, стой. Прости, если я седлала что-то не так. Или случилось что-то еще, что тебя так расстраивает?

Люк остановился, потому что... Ну, куда он убежит? И смотрел строго в пол, не поворачиваясь на Джослин.
- Нет. Ты не. Я. Нет. Просто... - Быстро затараторил от в ответ, сжимая руки в кулаки. - Все в порядке. - Процедил он сквозь зубы.

Джослин подошла к Люциану, беря в свои руки его кулаки и мягко сжимая.
- Прости, наверное, мне все же стоило сказать тебе это самой. Но я хотела как лучше, ведь он твой парабатай, а я самый близкий друг. - Джос обняла Люка, - Я так боялась, что ты расстроишься. Что моя влюбленность.. Ты самый дорогой мне человек и я не хочу, чтобы наши с Вэлом отношения рассорили тебя со мной.

Люк вырвал свои руки, отходя на пару шагов, не давая к себе прикасаться. Не сейчас, он не хочет, ему это не надо, это только  дает тупую надежду, как и ее слова. Хватит.
- Я в порядке. Я же сказал, я рад за вас. Просто... Просто дай мне время. Не обращай внимания. - Как всегда.

- Ты не выглядишь в порядке, Люк. И я не хочу бросать тебя одного, когда тебе плохо. Но, если ты действительно хочешь этого, то я уйду. Что бы не происходило между мной и Вэлом, ты - все равно для меня  дороже всех, пожалуйста помни об этом.
Джослин протянула руку к другу и опустила снова, немного медля. А после развернулась и спокойно пошла обратно, проклиная свои благие идеи.

Валентин терпеливо ждал, цепким взглядом, наблюдая за происходящим между друзьями детсва. Судя по тому, как отстранился Люк, он все-таки не рискнул открыть свою симпатию девушке. Чтож, благородно. Хотя и глупо. Но отдавать свою победу в руки парабатаю он не собирался.
- Джослин? - осторожно позвал он девушку, на лице котрой было написано явное недовольство и разочарование.

- Я хочу побыть одна. А вам стоит поговорить друг с другом. - Джослин была расстроена, зла на себя, на все, что происходило, но она точно не собиралась ни ссориться с другом, ни рвать с Валентином. Просто пока ей нужно время подумать, понять что же именно так сильно задело Люка.

- Да, я поговорю с ним. - кивнул Вэл, изо всех сил сдерживая раздражение и не давая себе выдать его ни единым мускулом, - Не расстраивайся, прошу. Прсото это... неожиданно для него. Как и для тебя. Но у тебя уже была пара дней привыкнуть к этому.

- Я обижаюсь не на него, а на себя. Я знаю, что Люк любит меня и хочет, чтобы я была счастлива, а я забываю, что лучший друг тоже может иметь собственные чувства и мнения. Поговори с ним. А я займусь своими делами.
Голос Джослин смягчился и она ненадолго сжала руку Валентина, прежде, чем решительным шагом направилась прочь.

* * *

Идти за парабатаем в тренировочный зал было бы глупо - Люку нужно было дать время остыть и обдумать новости, выплеснуть первую волну раздражения и недовольства самым эффективным способом - отдубасив грушу или случайного партнера по спаррингу.
Валентин провел время с наставниками, расписывая план занятий и тренировок, успел заглянуть к себе и толкьо когда в Академии уже ложились спать направился в комнату парабатая. Стучать он как обычно даже не стал.
- Люк, ты уже тут?..

Люк даже не дошел до тренировочкного зала. ПРосто бродил по местам академии, где, кажется. до этого никога не бывал. И отсюда вряд ли его кто-нибудь стал бы там искать. И хорошо.
- Ага, - кивнул Люк, не поднимаясь с кровати и продолжая читать какую-то книгу, которую уже даже не помнил, откуда взял.

Весь вид Греймарка говорил о том, что он не настроен на общение. Но даже зная о причинах и понимая все присходящее... Валентин не мог бросить все так. Он его парабатай. И как бы то ни было, даже если между ними всегда было соперничество за внимание Джослин - пусть и скрытое - они братья. Больше, чем братья.
- Я надеялся, что ты будешь на прощании с моей матерью... вчера тебя не хватало. Если бы не задание...

- Извини, - это прозвучало спокойно, но не было ложью. Но Люк так и не поднялся с кровати и только мельком посмотрел на парабатая. - Я хотел быть там для тебя, но... это не зависело от меня.

- Знаю, - кивнул Вэл, проходя и присаживаясь на край кровати.
И не стал медлить с продолжением, каким бы резким не был переход с однйо темы на другую. Все разговорить Люциана ему бы не удалось.
- И я знаю что ты думаешь обо мне и Джослин. Но я икогда не обману ее. Я хочу сделать ее счастливой, Люк...

- Как скажешь, - а вот это уде прозвучало отрешеннее, хотя все еще казалось спокойным. И Люк все еще просто читал книгу. Смотрел в книгу.

- Люк, посмотри на меня. - неожиданно жестко одернул его блондин, хмурясь.

Люк спокойно перевел на него мало заинтересованный взгляд. Посмотрел секунд пять. И назад в книгу.

- Люк, я знаю, что она для тебя дорога.
На самом деле Валентин прекрасно знал насколько Джослин дорога для друга, но касаться этой темы сейчас не стоило.
- Вы выросли вместе, она как сестра для тебя. - продолжил он уверенно, переводя приорететы в удобное русло, - Но я люблю ее. И я боролся за право быть с ней. Ты прекрасно знаешь, как она относилась ко мне и каким считала. Я не прошу прыгать от радости и аплодировать...  и я знаю. что ты всегда будешь бояться за нее. Бояться, что я обижу ее. И я хочу чтобы ты понял, что это последнее, чего я хочу. - он повысил голос. - Посмотри мне в глаза, Люциан! Посмотри и услышь меня - ты можешь мне доверять. Я же твой парабатй, в конце концов!

- Я тебя понял, - снова только косо посмотрев на Валентина, спокойно выдохнул Люк, закрывая книгу и поднимаясь с кровати, с другой стороны относительно Вэла, направляясь из комнаты, кидая в дверях. - Сожалею о твоей утрате.

- Теперь моя семья только вы с Джослин. - отозвался Валентин, сдердживаясь, чтобы накатыающей вспышкой гнева не кинуть книгу, лежащую на кровати в парабатая.

+1

12

1986, август
совместно с Джослин

Приходить к Джослин так часто как ему хотелось - не получалось… за прошедший год ночевки у своей девушки он мог пересчитать по пальцам рук. Но это же было к лучшему - Валентин вряд ли смог бы избегать соблазна перейти черту слишком долго. Девушка была для него слишком желанной. А так он не нарушал данного ей обещания. Но тем не менее, его вещи лежали на полке в шкафу, а запасная щетка лежала в ванной.
И наконец-то наступил вечер, когда он снова мог прийти к Фэйрчайлд и не думать ни о чем, а просто остаться. Пусть девушка и держала все те же рамки, но с каждой такой ночевкой они становились все ближе - разговаривая или просто молча прикасаясь друг к другу. А потом засыпали вместе, чтобы проснуться в объятиях друг друга. особенно приятно было, когда не нужно было собираться и бежать на тренировку или собрание и можно было просто валяться в постели, наслаждаясь утром, уютным запахом волос рядом и ощущением хрупкого но сильного тела в руках.

Просыпаться в объятиях своего парня с каждым разом становилось все менее странным. Она уже не огрызалась на него, принимая за Люциана, а делала это на самого Валентина, за то, что тоже возится и тоже не дает ей спать.
А потом целовала, потому что его присутствие рядом исправляло обиду на пробуждение.
И сегодня она тоже проснулась от его движений, коснулась его губами и потянулась.
- Готов позировать?

Валентин сонно вздохнул, вытягиваясь от макушки до носков, но не размыкая объятий и не торопясь открывать глаза. Его губы ответили на невесомое прикосновение, увлекая девушку в более долгий поцелуй.
- А ты так хочешь выбраться из постели?.. - поинтересовался он, наконец-то открывая глаза.

- Я хочу все же нарисовать что-то большее, чем просто набросок. Я хочу нарисовать тебя. Таким вот сонным и расслабленным.
Джослин оттолкнулась от Валентина руками, но на деле почти не пошевелилась, решив сперва получить его согласие.

Он мученически вздохнул, отпуская девушку и опрокидываясь на спину и закрывая глаза. Улыбка, игравшая на губах, говорила, что рисование для него не мука и он лишь прикидывается, не желая отдаляться от Джослин.
- Рисуй.

Джослин усмехнулась и выползла из постели, поправляя покрывало, прикрывающее ноги Валентина так, чтобы оно хорошо смотрелось.
- Прекрасно. - Заметила она, забираясь с ногами на кресло и начиная зарисовывать. Ей нравилась поза Валентина и еще больше ей нравился ракурс, при котором, она могла изобразить его так, словно покрывалом прикрыты вовсе не брюки.

- Ты уверена? - он чуть хмурясь оглядел свою позу, приподнимая голову с подушки. - Кажется, будто я умер. - фыркнул юноша.

- Кажется, что ты спишь. С моего ракурса так точно. - Недовольно фыркнула Джос, останавливая карандаш и поднимая взгляд. - Спишь ты именно так спокойно и умиротворенно. Уж я то знаю.

- С тобой - да. - отозвался юноша. - А вот один я всегда жутко ворочаюсь, часто почти просыпаюсь и почти никогда не лежу ровно. Скорее уж… - он закинул одну руку за голову, обнимая угол подушки и вытащил ногу из под одеяла, ставя на пятку и устремляя коленом вверх, - Как-то так.

- Но я здесь! А значит ты будешь лежать так, как хочу я! - Джослин злобно сощурила глаза. - Я хочу, чтобы ты выглядел как и положено модели для картины!

- Зато было бы похоже на картины из ренессанса… с поправкой на одежду. - хмыкнул Валентин, но снова спрятал ногу под одеяло, возвращая все к тому виду, который нравился его художнице.

- Мне ближе классицизм. Он более расслаблен. И верни на место покрывало. Оно скрывает брюки и пробуждает фантазию. - Указала Джос на отогнувшийся уголок.

Пробуждает… что?.. Моргенштерн хохотнул.
- Может, мне их просто снять? - невинным тоном предложил он.

- Не уверена, что это такая хорошая идея, хоть для картины она была бы идеальна... - девушка внимательно осматривала тело юноши, решая стоит ли это делать. - Хорошо.
- Она отвернулась, дожидаясь, когда все будет сделано и Валентин снова будет прикрыт в самых интересных местах.

Честно говоря, юноша ожидал, что Джослин застесняется и скажет, что это глупость и у не достаточно хорошая фантазия. Хотя такое пизнанеи было бы еще куда более смущающим. Улыбнувшись, Валентин прямо под одеялом стянул пижамные штаны, в которых спал, оставаясь совершенно без одежды, прикрытый лишь одеялом. Майку он стянул еще вечером, когда они с Джослин целовались, и надевать потом ее было бессмысленно. Как и носить еще плавки под пижамными брюками.
- Можешь повернуться.

Джослин повернулась, окидывая парня взглядом. Теперь все было намного лучше. Нужно было только немного задрапировать ткань. И Джос встала, подошла к юноше, поправляя покрывало. Краснея, когда покрывало двинулось и явно показало, что под ним скрыто.
- Ты очень ответственно подошел к оголению.
Девушка открыла одну ногу пости полностью, позволяя покрывалу быть лишь дополняющим элементом к обнаженной фигуре. А после вернулась к свое кресло.

- Я не хочу испортить твой шедевр. - парировал юноша, облизывая губы и любуясь как розовеют щечки Фэйрчайлд. - К то му же… ты так хорошо передаешь в рисунке рельефы…

- Некоторые рельефы трудно передать плохо.
Джос многозначительно, смущенно хмыкнула. Теперь зарисовка не могла не удаться, просто потому, что модель была идеальна.
Девушка поправила линии, обозначенные прежде, ведь теперь поза отличалась, и продолжила рисование.

В этот раз рисование больше нравилось Валентину  - и отнюдь не из-за пикантности момента. Нет, ему нравилось даже когда она только начала этот рисунок. Потмоу что на этот раз он мог видеть рисующую его девушку, мог любоваться движениями ее кисти, задумчивыми и милыми выражениями на ее лице, забавными и неосознанными жестами. Это расслабляло и почти усыпляло...

Валентин расслабился и это было даже хорошо. Теперь он был именно таким, каким она и хотела его нарисовать. Он полностью соответствовал той атмосфере, которая окружала его по утрам, когда он просыпался с ней. Добрый, любящий, сексуальный..
Джос чуть краснела каждый раз, когда карандаш возвращался к самой интересной складке в драпировке ткани, замечая, как эта складка то топорщилась чуть больше, то снова становилась мягче, в зависимости от того, как перемещается взгляд Валентина.

Наблюдать за исследующим его тело взглядом было очень интересно. В особенности, когда этот взгляд был на его паху, где складками собралось одеяло и очень прямолинейно топорщилось от утреннего желания… и от того, что он сейчас ощущал странную эйфорию - быть голым в постели Джослин оказалось новым впечатлением. Даже если он был в ней один, а девушка рисовала. Фантазия очень живо рисовала картинки, как девушка может подойти к нему и попытаться утолить свое любопытство… это была настолько волнующая фантазия, что Валентин закрыл глаза, вздохнув и погружаясь в сладостную дремоту. Позволяя себе настолько расслабиться, что будет казаться, будто он по-настоящему уснул.

Любопытство боролось с чувством художественной гармонии. Обнаженная натура не должна обладать таким стояком, какой сейчас был у Валентина. Но ей самой было очень даже любопытно. Да и поза, расслабленность не соответствовали напряженности отдельного органа. И Джос снова и снова говорила себе, что вставать и одергивать покрывало нельзя. К тому же, если он окажется перед ней совсем голый, да еще и во всей готовности, то ему будет очень сложно удержаться от того, чтобы соблюдать свое обещание.
Девушка даже перестала рисовать, покусывая карандаш и смотря в одну точку.

Шорох грифеля по бумаге был слишком заметен в тишине, висевшей в комнате. И когда этот звук прекратился, Валентин осознал, что что-то явно отвлекло девушку от ее занятия. Но это и был его план… он хотел проверить Джослин, ему было безумно любопытно станет ли девушка рисковать, станет ли потакать своим фантазиям и рискнет ли подглядеть за ним, пользуясь тем, что он спит. А сон он изображал очень достоверно. Грудная клетка двигалась размеряно и медленно, дыхание было спокойным и глубоким, а ресницы чуть подрагивали..

- Вэл? - Очень тихо позвала девушка, проверяя спит ли парень. Когда ответа так и не последовало, она тихо отложила бумагу и карандаш и так же тихо встала. Благо это умели делать хорошо все настоящие охотники. Бесшумно она подошла к кровати и села на край.
Ее рука не касалась тела, когда она провела ею над обнаженной фигурой. Это ее парень и она имеет право знать, как он выглядит в каждой части его тела. К тому же, она делает это ради того, чтобы знать, что она рисует. И Джос очень осторожно, стараясь не разбудить, чтобы не было совсем неловко, приподняла покрывала обнажая полностью живот и..
- Вау.. - Едва слышным шепотом выдохнула девушка.

Потребовалось куда больше выдержки, чем мог представить себе Моргенштерн. Он не хотел смутить или напугать девушку, если она все-таки решится на то, чтобы подойти к нему и подглядеть под одеяло. Шагов он не услышал, зато очень четко ощутил взволнованное дыхание рядом с собой.
Когда только двинулся край одеяла, Валентин понимал, что Джослин захотела утолить свое любопытство. Он был готов к ее реакции и тому, чтобы ни единым мускулом не выдать как приятно такое восхищение его телом. Он уже и забыл насколько это приятно, ведь прошло больше полугода с тех пор как он ни с кем не был и не слышал подобных вздохов.
Но даже это сейчас не могло испортить все… Валентин держался, продолжая размеренно и глубоко дышать, надеясь только что любопытство не заведет ее дальше - к тактильному контакту.

Как бы сильно не хотелось ей коснуться того, что Джослин видела, но она совершенно точно не хотела будить парня. Не сегодня. Вот когда придет время, и она будет законной женой.. или хотя бы невестой, раз уж желание близости оказалось куда сильнее, чем она могла раньше себе представить, вот тогда она и потрогает и не только.. А пока.. Нет. Она только рассмотрит его во всей красе. И только.
Джос настороженно обернулась, проверяя спит ли Валентин и откинула покрывало полностью, и делая шаг назад, чтобы оценить все особенности обнаженного мужского тела в целом.

Кажется, Джослин все-таки оказалась не настолько любопытной, что однако не помешало ей обнажить его полностью и продолжить любоваться. Другого объяснения тому, что одеяло не вернулось на место, а Валентин ощутил себя полностью на обозрении, просто не было.
Невольно вздохнув, он понял, что назад пути нет и позволил себе мотнуть головой, положив ее щекой на подушку и чуть шевельнуть ногами. Чтобы продолжить «спать» в чуть изменившейся позе.

Девушка испуганно вздрогнула и поспешно вернула покрывало на место, туда, где оно и должно было быть.
Она видела и так много, даже слишком. К тому же, совершенно без согласия Вэла, хотя в том, что он против она не была так уж уверенна. Стоит ей сказать, что она хочет рисовать его полностью обнаженным и он в лучшем случае ухмыльнется, прежде, чем разденется. И все же.. Это было так глупо, так по-детски.
Джос вернулась обратно к своему наброску. Дальше она могла рисовать и по памяти.
Закончила она быстро, ведь это был именно набросок и все, что хотела, она на него нанесла. Наверняка, когда она увидит его через время, то найдет еще много чего исправить, но не сейчас, когда мысли спутаны.
Но Валентин и не думал просыпаться, а делать дальше Джос не знала. Идти в ванную - значит шуметь и разбудить. И девушка устроилась на краю кровати, стараясь не думать, что все, что отделяет ее от обнаженного напряженного... это тонкий слой покрывала.

Спать не получалось, потому что мысли об осмелевшей Джослин не давали покоя и полноценно расслабиться. Быть может… она бы решилась на нечто большее? Не сегодня, не сейчас… но и не «только после свадьбы». Хотя до возможности сделать ей предложение оставалось все меньше времени - все, что было нужно Валентину это совершеннолетие Джос.
И когда девушка наконец-то закончила с рисованием, у него появился настоящий повод проснуться - девушка решила вернуться в постель. Он почувствовал ее вес на краю кровати, и выждал некоторое время. Потягиваясь и поворачиваясь на бок, прежде чем щурясь открыть глаза.
- Джослин?.. - юноша нахмурился, потирая лицо ладонью, - Я… прости, я уснул…

Джослин улыбнулась, словно ничего такого и не было.
- Ничего, мне именно это и было нужно. Ты сможешь увидеть, каким я вижу тебя, когда просыпаюсь.

- И каким же? - полюбопытствовал юноша, закидывая одну руку на талию девушки и проводя по ее изгибу вниз к бедру.
Она лишила его удовольствия поваляться вместе в постели сразу после пробуждения, она любовалась им… и теперь он может тоже немного насладиться ее красотой.

- Спокойным. Расслабленным. Мирным. Ты словно на время отпускаешь свои бесконечные тревоги. И мне это очень нравится. Мне нравится, что когда ты со мной, то ты только со мной.
Джос улыбалась, позволяя руке Валентина двигаться по ее телу, но сама не шевелясь, чтобы не нарушить непрочное прикрытие Валентина.
[
Ему хотелось быть еще ближе к ней и Валентин немного подвинулся, укладываясь рядом и опираясь на один локоть под головой.
- Так и есть. С тобой я… не чувствую тревоги. - он мягко поцеловал Джослин, вновь поднимаясь ладонью по ее бедру и заглядывая под майку на спине.

- Я рада. - успела выдохнуть девушка, прежде, чем принять и ответить на поцелуй. У них сегодня не было ничего, что было в те утра, когда Валентин был с ней. Но рисунок того стоил и теперь можно было немного насладиться прикосновениями. И все же, сама она сегодня действовать не решалась, ведь теперь он не спит и бедет знать, что она его видит. А может и случайно коснется.

Джослин была скована - он чувствовал это очень четко и понимал причину. Она видела его обнаженным, тайком и намеряно. И уже не смущалось так как когда застала на озере с Люком. Но это было для нее слишком и теперь девушка его-то боялась.
- Ты мне не доверяешь? - тихо спросил Валентин между короткими, нежными поцелуями, идущими от губ к ее плечику. - Мне одеться? - предложил он, оттягивая футболку с плеча и спускаясь губами к ключицам.

- Тебе я доверяю. - "я не доверяю себе", но это Джос добавлять не стала. - Но будет спокойнее, если ты будешь одет.
Она поцеловала Вэла, и чуть отстранилась, чтобы дать ему свободу к действиям. А после отвернулась на другой бок.

Моргенштерн потянулся за штанами, сунув их под одеяло и одеваясь. Было неудобно, к тому же он чувствовал, что долго не сможет терпеть желание. Особенно рядом с Джослин... но хотя бы чуть чуть...
теперь он мог выбраться из под покрывала, нависая над девушкой и мягко заставляя перевернуться на спину. Колени Валентина оперлись о кровать, запирая Джос под ним и не давая уйти от поцелуя. Глубокого, чувственного, увлекающего за собой.... за это время девушка научилась отвечать ему и целовать ее становилось все приятнее.

Джослин сидела, как топорщатся штаны и теперь она могла представить себе, что именно было под ними. И это заводило и смущало еще сильнее, чем обычно. Она хотела коснуться сквозь ткань, узнать, какой он. Но это было бы слишком. К тому же, могло вызвать не нужные вопросы и реакции.
И Джос только целовала, крепко держать за шею, подтягиваясь и прижимаясь грудью к его груди, чтобы не видеть лишнее и не думать о нем.

Опустившись на один локоть, Валентин мягко гулял ладонью по телу Джослин - оглаживая ее животик и бока, бедра, обрисовывая большим пальцем косточку над линией шортиков и пупок, заглядывая ладонью под ее майку, чтобы подняться рукой к груди... сдерживаясь от того, чтобы ощутить ее под пальцами. Нет, это было бы слишком. И хотя не выходило за рамки обещаного "поцелуи и прикосновения".
Впрочем, был и другой вариант...
И пока Моргенштерн продолжал целовать девушку, его ладонь легла поверх майки Джослин, так же поднимаясь вверх от ее плоского животика. Но не остановилась, дойдя до груди. Пальцы мягко и осторожно начали восхождение по нежному холмику к его вершине, готовые отстраниться в любой момент, если девушка возмутится.

Сдержать чуть слышный стон было невозможно, когда пальцы коснулись соска. Девушка невольно выгнулась бедрами, почти коснувшись ими того, чего больше всего боялась сейчас коснуться. Она закусила губу, не зная позволять ему это делать или запретить, ведь даже сквозь майку это было слишком волнующе. Но ведь это было через ткань. А значит ничего такого.
И лучший способ не решать проблему, это вовсе от нее избавиться, отвлекая Валентина еще более страстным, чем раньше поцлуем.

Она не остановила Валентина. Больше того, стон, который сорвался с губ Джослин, ее ответ на прикосновение... Были лишь подтверждением того, что ей нравится все, что он делает. Что удовольствие и волнение затмевают ее сомнения и стеснения. Это только подхлестывало желание юноши и бедра девушки, подавшиеся к нему, не облегчали ситуацию. Он ужасно хотел ее сейчас... так сильно, что это желание жаром заливало все в груди, а голову стягивало словно тугим металлическим обручем, и все мысли улетучились.
Моргенштерн задышал тяжело, порывисто, продолжая медленно оглаживать грудь Джослин,  ощущая как она дрожит и торопливо вздымается от  взволнованного дыхания. И как под тканью возбужденно отвердели соски, которые ему так хотелось сейчас поцеловать.
Но вместо этого Валентин только крепче целовал Джослин, почти вжимая в постель. Наклоняясь к ней все ближе и теснее, невольно желая чувствовать ее рядом...

Оказаться так сильно прижатой мужским телом к кровати, чувствовать его возбуждение, его твердый член, прижатый к ее бедрам, его жаркое дыхание. Чувствовать все это, и не поддаваться было так сложно. Она хотела, чтобы он ласкал ее не через одежду, но единственное, что смогла сделать, это прижаться так плотно, чтобы его рука не могла двигаться. Она изгибалась, разорвав поцелуй и целуя теперь шею Валентина, прикусывая его, чтобы хоть это напомнило ему, что нужно остановиться.

Жаркий поцелуй не давал успокоиться, а когда девушка прижалась к нему, целуя в шею, Валентин на мгновение сбился с дыхания.
- Джос... - хрипло выдохнул он с восхищением и обожанием в голосе, ощущая что ее зубки и губы пускают дрожь по всему телу.
Быть может, она просто передумала?.. точно так же как Моргенштерн  устала терпеть и мучиться от желания, которое для них двоих уже точно едино. Но пока она этого не скажет, или не сделает окончательный шаг Валентин не имел права принуждать ее. Зато обещанные "прикосновения и поцелуи" могли перейти на другой уровень, раз уж она сама перешагнула эту ступеньку.
И рука вынырнула из под майки, оттягивая рукав вниз, и наконец-то оголяя грудь - раскрасневшуюся, небольшую, но упругую и такую красивую грудь... губы легли на нежную кожу, лаская ее поцелуями...

Вздохи больше не были тихими. Они становились настоящими стонами.
- Вэл.. ты.. - Руки Джос смяли простынь, а желание удовольствия и любопытство окончательно пересилили осторожность и здравомыслие. - Вэл, это...

Ее стоны, то как она произносила на вздохах его имя... это было лучше любой музыки, ценнее любых признаний и комплиментов. И губы Валентина нежно коснулись розовеющего сосочка, целуя его. Дразня кончиком языка и снова целуя, почти прикусывая, но очень нежно, чтобы не дай ангелы не напугать девушку... хотя, сейчас она уже вряд ли испугалась бы чего-то.
- Джослин... выдохнул он ей в грудь, обхватывая ее ладонью и чуть сжимая, приятно ощущая как она ложится в руку, - Ты... такая красивая... - прошептал он, снова привлекая ее губы к своим, чтобы коротко и порывисто поцеловать.
Голову уже вело от жара и юноша держался из последних сил. Он готов был помочь себе сам прямо у нее на глазах, если Джослин все-таки испугается близости.
Впрочем, страха в ней точно не было... а вот желания - хоть отбавляй. Но это и удержало юношу от поспешного шага.
- Ты говорила... что хочешь... - слова перемежались с поцелуями, - Чтобы это было с тем... кого ты будешь любить. - он помнил сказанные в запале слова.
Еще там было про свадьбу, и прочие формальности. Но это было куда важнее. Он не хотел лишить девушку девственности, пользуясь лишь ее возбуждением и желанием.

Джослин чувствовала, как ее белье намокло, как соски торчали и пускали волны удовольствия по всему телу от каждого прикосновения. Тело подсказывало ей раздвинуть ноги и прижать Валентина к себе ногами. Но он говорил такое, что все же заставило ее остановиться.
- Я говорила про свадьбу, - Джос с трудом успокаивала дыхание, чтобы ее слова были понятны. - Что отдамся, только тому, кто будет моим мужем.
Она затихала после каждой фразы, чтобы набрать еще воздуха, так легко покидающего легкие с тяжелым возбужденным дыханием.
- А любить в таком случае совершенно естественно.
Ее больше не смущала собственная нагота, но им и правда нужно было остановиться.

Она не ответила ему.
Не сказала категоричного "нет", которое бы заставило Валентина остановиться и вместе с тем почувствовать себя почти обманутым. Он ведь чувствовал, видел, как они нравятся друг другу, как им ценны мгновения вместе.
Но и не сказала "да", словно признаться в своих чувствах к нему было для Джослин страшно. И куда страшнее, чем позволить ему целовать ее так откровенно.
- Да, совершенно... естественно. - ему говорить было ни чуть ни легче. И по всему телу проходилась крупная дрожь, сбивающая с толку. Она была холодной и жесткой и контрастировала с обволакивающим жаром, растекающимся из груди по всему телу.
- Прости. - сиплым и едва слышным голосом бросил юноша, но даже так в нем можно было расслышать жесткость, почти сталь.   
Раздражение и злость на самого себя плескались внутри и все нереализованное желание преобразовывалось в них, закипая.
Натянув обратно майку на плечо девушки, он рывком поднялся, выбираясь из кровати и торопясь в  ванную. Терпения не хватило даже включить воду и запереться. Блондин лишь захлопнул дверь, приваливаясь к ней спиной, запускав руку под резинку штанов и наконец-то касаясь затвердевшего члена.

- Вал... - Джослин вскочила следом, не понимая что произошло. Она же дала ему все карты в руки, даже не осознав этого вначале, а понимая лишь тогда, когда уже произнесла слова. Она практически сама предложила ему свадьбу. - Что я сказала не так?
Слышать, как он удовлетворяет себя за дверю было так странно. Она подозревала, что он делает это, когда встает с ее кровати утром, но слышать.. Его дыхание, странные скользкие звуки, все..
И все же, Джослин подошла к двери, осторожно прикасаясь, словно боялась что-то разрушить.
- Что я сказала не так? Объясни мне. Ты знаешь, что для меня все это впервые. Каждый наш новый шаг навстречу друг другу для меня самый первый.

Ее присутствие не упрощало задачу. Вернее то, что Джослин не просто стояла за дверью, буквально дыша ему в затылок, но и пыталась о чем-то поговорить. Он хотел просто избавиться от стояка, сбросит напряжение, избавиться от этого болезненного уже желания и потому лишь закрыв глаза представлял как целует и сжимает в ладони грудь Фэйрчайлд, как она прижимается к нему всем телом. Возбуждение было таким сильным, что он чувствовал скорую разрядку, за которую было бы стыдно перед девушкой. Но сейчас девушка стояла за дверью и ждала ответа, вместо которого слышала лишь его сбитое, хрипло дыхание и другие звуки. Пока парень не ткнулся затылком в дверь закусывая губу, чтобы сдержаться от слишком бурной реакции, и почти простонав от удовольствия. Он заставил ее ждать и слушать... но отвечать ей просто не мог, пока эта волна не схлынула.
- Ты... сказала все так. - все еще тяжело дыша проговорил он через дверь, - Я помню... твои слова про... замужество....  Но я, я дмал.... что для тебя важнее не статус... а чувства.

Его стоны вгоняли ее в краску. Казалось бы, эти звуки должны были быть.. совсем не так приятны и ей было до ужаса обидно, что между ними дверь, что она не видит, не слышит и, тем более, не чувствует его прямо рядом с собой.
Она даже снова ощущала, как он касался ее всего минуту назад и ее тело снова охватывало удовольствие.
- Я.. Я люблю тебя, Вэл. И хочу тебя. Но я хочу, чтобы ты овладел мной.. Чтобы это было началом нашей общей жизни, связанной всеми возможными способами. Чтобы я действительно была твоя.

Возмущение, плескавшееся в груди, словно растворилось. Слова Джослин звучали... почти жалобно  так искренне.  А ведь Валентин уже отчаялся услышать про взаимность от девушки. Они встречались, они целовались, и даже спали вместе... но ни в едином разговоре Джослин не говорила ему о чувствах.
Валентин отстранился от двери, вытирая руку о полотенце и бросая его на пол, чтоб сразу определить в стирку.
И только после открыл дверь, внимательно и чуть хмуро глядя на стоящую напротив Фэйрчайлд.
- Повтори это.

- Я люблю тебя, Валентин Моргенштерн. - Появление Валентина было ожидаемо. Как и то, что именно он хочет услышать от нее. - Люблю. Хочу. И это ужасно меня пугает. Надеюсь, что ты сможешь мне простить это.

Несколько минут назад он думал, что нет ничего приятнее, чем ее стоны. Но Валентин заблуждался на этот счет. Слышать ее признание было в сотни раз более волнительно и радостно.
- Джос... - юноша вздохнул, мотнув головой, и мягко взял ее лицо в ладони, нежно прижимаясь к губам девушки. - Я люблю тебя. - повторил он ей то, что говорил уже столько раз. - И тебе нечего бояться. Обещаю.

Он столько раз уже обещал это, а она все равно не могла принять эту мысль. Что это все правда, что прошло так мало времени, а она уже чувствует свою готовность связать свою жизнь с этим парнем навсегда. Как это глупо и похоже на романы. Именно это и пугало. Ведь в жизни все должно быть сложнее. Но не было. Есть только он, любящий ее давно, и она любящая его не меньше, хоть и совсем недавно.
И их поцелуй, от которого снова по всему телу прошлись мурашки.[AVA]http://s5.uploads.ru/mjtJe.gif[/AVA]

Отредактировано Valentine Morgenstern (02-03-2017 19:19:00)

+1


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Nosce te ipsum » Just because you couldn't find it doesn't mean it isn't there.