» 21.03.17 Игра закрыта. Мы благодарим всех за внимание к нашему проекту и наших игроков за время уделенное общему творчеству.

TMI » Vincit Omnia Veritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Игровой архив » Прошлое » Не в сказку попала


Не в сказку попала

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s0.uploads.ru/iMzpW.gifhttp://sh.uploads.ru/OSpCf.gif

date & time: 6.09.2007
location: госпиталь
cast: Catarina Loss, Jocelyn Fairchild

Небольшое развлечение от мага для нефилима в коме.

+1

2

Сложнее всего представить что-то простое.
Магия началась с малого: требовалось сконцентрировать незначительное количество энергии в ушке иголки. Почему-то в культуре примитивных интерпретировалось так, будто самое сложное это как раз совершить какое-то крайне изощренное и утонченное заклинание, особенно если это касалось ментального плана. Катарина каждый раз с кепсисом смотрела фильмы, где представлялись огромные усилия так называемых "телепатов", и каждый раз с не меньшим скепсисом отказывалась продолжать смотреть. Потому как магия, затрагивающая мысли и то, что находится за коркой сознания, требует куда больших усилий.
Во-первых, это требует... привычки.
Катарина приходила к Джослин каждый день. Садилась у ее кровати, не касаясь руки. Приучала к своему присутствию. Ферчайлд должна была привыкнуть к ощущению поблизости теплокровного существа, к так называемым "магическим лей-линиям", исходящим от Лосс. Было бы гораздо легче, будь здесь Кларисса или даже тот полицейский, по неволе оборачивающийся в волка, однако нечего воротить нос от того, что есть.
Во-вторых, это требует... "детских шагов".
Детскими шагами называют те неуверенные шажки, которые делает ребенок, едва научившись ходить. В ментальном плане это требует схожего: их мысли должны сойтись медленно, осторожно, потихоньку, чтобы не случилось нахлеста, чтобы не произошел "водоворот", который сметет их мысли, разум и воспоминания, чтобы их личности остались личностями, а не попали в перемолку коварности сознаний, которые всегда голодны до новых впечатлений.
В-третьих, это требует таланта.
Можно было похвастать, что Катарине одной из немногих удавались удачные ментальные контакты с находящимися в бессознательном, однако Лосс предпочитала делать, а не хвастать. Вот и сегодня, вместо того, чтобы мигом погрузить сонный разум Джослин, пребывающий долгое время между сном и явью в красочный и яркий мир, изобретенный фантазиями, Катарина предпочла  представь белую комнату. Совершенно белую, совершенно пустую, плюсом которой было только огромное пространство и ничего больше.
Закрыв глаза, Катарина магией заблокировала дверь в палату. Чтобы никто не посмел разорвать их контакт, иначе... иначе она может лишиться части рассудка. Неприятное последствие коварной магии, которой требовалось пользоваться с удивительной хирургической точностью.

Белая комната. Катарина, в ослепительно белом платье, стояла на стороне. Джослин, в больничной одежде, стояла по другую сторону. За спиной Фейрчалд виднелись неясные очертания двери, такой же белой, как и все остальное. Но этот белый свет не слепил, как наряд синекожей женщины с белыми, как снег, волосами, а взгляд ее спокойных, как море перед штормом, серых глаз не предвещал беды. Особой беды. С этими магами не угадаешь.
- Джослин, - это был шепот, хотя Катарина сказала в полную силу; ментальная связь между ними была чересчур слаба, и им придется открыться друг другу, чтобы ее усилить. Пока Джослин не доверится ей, она не сможет подойти. Пока Катарина не убедит Джослин, что так надо, они не смогут говорить - только шептать. Они могут кричать, садя горло, но долетать будет шепот. Потому что бездна между их сознаниями простирается... неимоверная.
Но с чего-то нужно начинать.
- Я не враг, - снова долетел шепот, словно ветерок, треплющий листву по весне. - Но и не друг. Мы можем поговорить. Если ты хочешь. Если нет - дверь за тобой.

+2

3

Говорят, что когда человек находится в коме, то он слышит все, что проходит вокруг. Джоселин не была в обычной коме, но к магической, это имело прямое отношение. С того самого момента, когда она выпила зелье, она слышала все вокруг.
Когда-то давно, когда Джоселин с Клэри сбежали из Идриса, Джоселин с любопытством изучала новый для себя мир примитивных. Она с любопытством рассматривала все вокруг. Конечно, страх быть найденной не слишком способствовал с головой окунаться в новое, забыв об опасности, но ведь были и безопасные способы. Телевизор - не самое худшее из них. И как-то раз Джоселин попала на программу про необычные заболевания, среди которых был "синдром запертого человека". Очень тяжелое, как для физического, так и для психологического здоровья человека, состояние. "Запертый" все чувствует, но ни как не может об этом рассказать. Почти ни как, ведь он может моргать.
Именно это Джоселин вспомнила, когда поняла в какой ситуации она оказалась. Она все слышала и чувствовала, но ни как не могла связаться с миром. Это было хорошо, ведь именно ее связь с миром и нужна была Валентину. Но время шло, а она оставалась все в том же состоянии. День за днем. И сознание готово было бы метаться от отчаянья, но какая то часть той магии, что держала ее в магической коме, помогала Джоселин и пережить ее. Ей ни требовалась ни еда, ни сон, ни какие либо еще вещи. Она застыла в своем сне, как та спящая красавица из сказки, что примитивные читают своим детям на ночь.
За то время, пока Джоселин была у Валентина, она выслушала множество его откровение. О его любви к ней, о их детях, о том, какой чудесный мир он хочет создать. Потом ее спасли и принесли в больницу, подключили к аппаратам, которые не были нужны, но разве могла она об этом им сказать? И новые тайны стали достигать ее ушей. От Люка и Клариссы, рассказывавшей о своих переживаниях, об Институте.
Но был еще один человек, точнее маг, который была рядом с ней теперь. Так во всяком случае казалось Джоселин.

Белая комната. Джоселин так давно не видела ничего, кроме темноты и своих воспоминаний, но белый свет комнаты резал глаза. Тихий голос, тот же самый, который она слышала извне, звал ее.
- Так значит ты - маг.
Сперва Джоселин сказала это тихо, но поняла, что так говорить бесполезно. Пришлось повторить свои слова криком. Доверять магам всегда было опасно и прежде, чем они наладит контакт, Джоселин хотела бы знать кто она и почему хочет общения.
- Как тебя зовут? Зачем ты здесь? - снова прокричала Джоселин, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы ее услышали.

+2

4

Имена, явки пароли - что еще может интересовать нефилима? Паранойя, подозрения, сомнения - все это было первой китайской стеной, которую было трудно преодолеть.
Катарина не пыталась сделать шаг вперед, потому что знала: сделай всего движение, и белый пол, олицетворяющий ментальную связь, пойдет трещинами. Попробуй она побежать "на опережение", веря, что успеет добежать до другого конца прежде, чем все рухнет в бездну, то все просто бы исчезло, а ее поглотила бы тьма другого подсознания. Разум - хитрая и коварная вещь, нельзя играть по своим правилам на его территории. И пусть сейчас территорией был разум нефилима, в теории, подготовленного к подобным вещам, более открытого к магическим изощрениям, торопиться было нельзя.
Поэтому Лосс набрала побольше силы в свои иллюзорные легкие и принялась кричать, стиснув кулаки.
- Катарина, - шелестел ветер, донося какие-то буквы ясно, а какие-то едва уловимо, но они словно понимались на - ха-ха, вот каламбур - подсознательном уровне. - Я сказала - поговорить. Ты должна довериться мне. Я не желаю зла. Если хочешь, я могу показать...
Шелест прервался, потому что Катарина согнулась пополам - это было видно даже на таком диком, ужасающем расстоянии между ними. Каждая буква, проносящаяся через это пространство, отнимала очень много сил. Неимоверно много. Она будет восстанавливать несколько дней, и это как минимум.
- Могу показать свой разум, - наконец, собравшись, досказала, заметно тише, почти на грани слуха. - Воспоминания.

+2

5

Место полное умиротворения с света не было так невинно и прекрасно, как хотелось бы. Оно несло боль и тяжесть, что было видно уже по одной лишь фигуре страдающей женщины-мага.
Катарина говорила, что Джоселин должна ей верить, но так ли это? Но Катарина пришла к ней сама, внезапно, в то время, когда Джоселин не могла ни кому верить. Она сбежала в мир безмолвия именно для того, чтобы ни кто не мог говорить с ней, чтобы ни кто не узнал ее тайны.
- Нет, не должна. Но я позволю показать мне твои мысли и прошлое. Но до тех пор я не могу верить тебе, даже зная, что ты заботишься о моем теле.
Джоселин не боялась устать, ведь ее тело будет оставаться, и после ухода Катарины, в том же состоянии, что и до ее прихода. Ей не нужно будет беспокоиться о подобном до тех пор, пока кто нибудь не узнает о белой книге и не оживит ее. Но она сделала все, чтобы книгу было как можно сложнее найти.

+1

6

Не зря говорят, что чужая душа - потемки. Душа Катарины, обернутая в обманчиво спокойную морскую синеву ее кожи, проступившей после слов. Она сделала всего один шаг, и пол пошел трещинами. Но этот шаг так был нужен, как и следующий. Белоснежный пол щедро покрылся мелкими опасными трещинками, кое-где даже обвалился, образовывая черные пустоты. Маг протянула руку, разведя пальцы в стороны, сделала ею полукруг. За ее пальцами потянулось голубоватое свечение, переливающееся, напоминавшее северное сияние. Кто сказал, что это природное явление, а не шутка магов, заигравшихся с силами природы?
Полукруг дорисовался в воздухе сам. Теперь это стал полноценный круг, и пространство внутри заполнилось переливающимся мягкими красками разных цветов.
А затем круг стал расти, и он становился все больше, больше, больше, пока не взорвался, усеяв все вокруг синими осколками...

... морские брызги, привкус соли на губах. Ночь темна, и звездные светлячки усыпали пелену небес. Они стоят на палубе корабля - каракка, рассекающая массивным носом волны в неспешном ходу. Капитан корабля стоит у самого края, держится руками за канаты, отдает приказы морякам. Речь не английская, испанская - интуитивно улавливается, что суета вызвана какой-то находкой. Мужчины взбудоражены, но Катарина идет мимо суетящихся, они огибает ее, словно не замечая.
В каюте капитана сидит человек и что-то спешно записывает. Едва дверь за Джослин закрывается, как в каюту спешно вбегает монахиня с повязкой красного креста на плече.
- Христофор, - говорит монашка волнующимся голосом, и говорит она на испанском, но речь становится понятной, - Христофор, земля!
Монашка подходит ближе, и можно рассмотреть ее лицо. Катарина не смотрит на свое отражение прошлого - она с легкой грустью взирает на неистового и отчаянного путешественника.
- Что? - опешил Христофор, выпрямившись и уронив каплю чернил на бумагу. - Земля?!
- Да, - нервная радость на лице монахини сменяется искренней улыбкой. - Ты был прав, мы достигли ее!
Она обняла его, и он не был против. Они вместе вышли на палубу и смотрели, как три корабля приближаются к гряде земли, виднеющейся совсем близко.

- Это был остров Гуанахани, - мягко проговорила Катарина: теперь ей не было нужды кричать, ведь нить любопытства их связала. И все же ее голос был шепотом, как и краски этих воспоминаний.
- Это было его первое путешествие. Первая экспедиция. Когда он готовился, я видела в его глазах такой азарт, такую жажду истины, - ее губ коснулась улыбка. - Тебе знакомо это - видеть в глазах мужчины желание открытий? Не ради открытия, а ради процесса. Устроить революцию не ради перемен, а ради революции. Открыть новые земли не ради расчерчиваний белых пятен на карте, а ради самого открытия.

Картина медленно сменилась на темные подворотни какого-то мрачного городка. Они шли, ступая по лужам, но вода в них не расходилась, зато миазмы, которыми пропахло все, впивались в кожу. Прошли мимо нескольких узких дверей, затем Катарина толкнула какую-то дверь, и они вошли… в средневековую ночлежку. Люди лежали везде, каждый свободный кусочек был занят. Запах немытых тел, грязи, крови, испражнений жутким туманом стоял, подступая к горлу.
В самом дальнем углу люди не лежали, а сидели, сгрудившись вокруг девушки, синие руки которой светились мягким голубым светом. Ее ладони лежали на голове и животе младенца, которого держала зареванная мать. Рядом с девушкой, которой на вид было около пятнадцати, сидели две монахини, и их лица были скрыты за матерчатыми тряпицами.
- Все, я закончила. Он будет жить. Но его надо кормить, - на журчащем французском произнесла девочка, не скрывая усталости на своем синем лице, но окружающие смотрели на нее, как на ангела. К ней потянулись руки с язвами, лица с цингой, и люди благословляли ее, называли “даром Господним”.
- Дитя устала, - произнесла приглушенно одна из монашек, поднимая обессиленную девочку с синей кожей. Их хватали за рясы, их тянули вниз, их умоляли.
- Мы придем завтра, - обещала другая монашка и бесчувственно пробиралась сквозь лежавших спящих.

- С самого детства меня воспитывали в вере, - шелестел голос Катарины, когда картина поблекла, - и с самого детства меня приучали верить, что моя кожа, мой дар - это все от Бога. Я была весьма послушной и исполнительной католичкой. Никогда не перечила, не жаловалась, читала все молитвы наизусть. Ты помнишь, как молиться Богу, Джослин? А я, спустя столько лет, все еще помню. Но не думаю, что стоит сотрясать воздух словами, в которых больше нет веры.

Из радио, стоявшем на тумбе, лился хриплый голос, прерываемый звуками саксофона. По маленькой квартире, обставленной более, чем скромно, суетливо крутилась ее призрачная копия в платье шестидесятых - черном платье, перехваченном поясом, похожим на веревку, на голове покоилась ведьмовская шляпа из папье маше. Кожа ее была голубой, словно так и задумано. В сочетании с ярким макияжем выглядело эффектно.
- Дорогой, ты уже оделся? - подбежав к зеркалу, выхватила из косметички губную помаду и подкрасила поблекшие губы. Провела мизинцем, улыбнулась, глядя на свое яркое отражение. Затем, отвлекшись, посмотрела в сторону.
- Ты идешь?
- Нет! Мам, можно я не пойду? Мне не нравится.
- Давай, покажись.
В дверном проеме показался мальчик лет девяти, в строгом костюме-тройке, в черном плаще с поднятым заостренным воротничком. Темные волосы были приглажены при помощи геля, а над нижней губой торчали клыки. Мальчик выглядел недовольным и мрачным.
Катарина-ведьма негромко рассмеялась, прикрыв ладонью губы.
- И что тебе не нравится?
Мальчик скрестил руки на груди. Получился очень недовольный вампир с надутыми щеками.
- Вампиры не дружат с ведьмами.
- Почему ты так решил? - Катарина подошла к мальчику, присела перед ним.
- Потому что они злые, а злые не умеют дружить.
- А ты хочешь, чтобы мы с тобой были злыми, - улыбка на лице Лосс была искренней, - и не дружили?
Мальчик задумался. Он выглядел очень смышленным мальчишкой. Затем покачал головой.
- Так почему бы нам не быть добрыми? - поправляя воротник, спросила Катарина. - Мы можем быть добрыми, дружить и попрошайничать конфеты в Хэллоуин, правда?
- И пить кровь! - вытянув руки, мальчик изобразил страшное лицо. Катарина заливисто рассмеялась.
- О нет-нет, если мы добрые, то мы не будем пить кровь. Мы будем пить томатный сок.
- Фу, - лицо мальчика скривилось, - не люблю.
- Зато это полезно, - Катарина поднялась. - Где твоя тыква, мой маленький добрый вампир? Ты ведь не собираешься нести все конфеты в карманах?

Картинка выцвела, растворилась в белизне. Этот отрывок Катарина оставила без своих пояснений, без слов, которые можно было бы сказать. Потому что их не было. Она показала себя в трех ипостасях - девочкой, женщиной, матерью. Этого должно было хватить.
- Ты видела достаточно, - не вопрос, а констатация факта. - Я могу показать тебе все, но я прожила очень долгую жизнь. Ты готова сделать первый шаг?

+1

7

То, что показала Джолслин маг, было несколько сумбурно, но весьма наглядно. Но не отвечало на все вопросы, которые были у Джоселин. И все же, поверить, что Катарина могла быть на стороне Валентина или кого-то еще, желавшего Джоселин зла или угрожавшего ей, было сложнее. Да и едва ли маг проживший на земле не одно столетие стал бы помогать ему, она должна была видеть достаточно безумцев, чтобы связываться с таким, как Валентин.
- Да, достаточно. - Дожселин шагнула, не без напряжения, но все же, шагнула вперед. - Здравствуй.
Говорить теперь было куда легче, но делать это Джоселин все еще не торопилась, рассматривая девушку с синей кожей. У нее было время, чтобы делать это. Много времени. А сколько времени у мага уже забота мага, она пришла сюда сама.

+1

8

Трещины все еще не исчезли. Доверие все еще требовалось заслужить.
- Я не служу Валентину или кому-то из его ищеек. Это бесполезно - служить тому, кто хочет уничтожить подобных мне. Разумнее находиться по другую сторону баррикад. А я вижу, что ты разумная женщина. Как и я, - вместо приветствия сказала Катарина, демонстрируя свою осведомленность тайными переживаниями. Этот мир грез был для нее открытой книгой, ведь когда маг показывала свое прошлое, она вполне могла заглянуть в разум Джослин. И заглянула. Это не было праздным любопытством, а необходимостью: когда живешь так долго, проверять мысли окружающих, анализировать их поступки и пониманить мотивации становилось таким же нужным, как и не забывать дышать.
- Если тебя это успокоит, - на губах Катарины заиграла улыбка, - я знакома с тем, к кому ты уже обращалась. Его имя - Магнус Бейн. Он мой хороший друг. А еще мог друг - Рагнор Фелл. С ним ты тоже знакома. Это - гарантия, что я не предатель и не шпион, пытающийся заручиться твоим... доверием ради собственных целей. Я пытаюсь сделать это только ради тебя, Джослин. Тебе нужна помощь. Тебе нужно стать сильнее. Потому что грядут тяжелые времена, и лучше я помогу тебе сейчас, когда все спокойно, чем после, когда будет поздно.

+1

9

Катарина говорила разумные вещи, но в них не было одного - неоспоримых доказательств. И все же, Джослин не была параноиком, а потому улыбнулась.
- Знакомство ничего не доказывает. С Рагнаром знаком и Валентин, хоть и мельком. Но я верю тебе. - Джослин сделала шаг навстречу девушке-магу, действительно выбирая верить. Даже не смотря на то, что маг копалась у нее в голове без ее согласия, не смотря на то, что та могла ее обмануть. Все же, Джоселин предпочла довериться ей, а не лежать и дальше не способная ни к чему. Так у нее была хоть какая-то связь с миром, кроме как лежать и слушать, даже не видя лиц и не зная, что происходит на самом деле вокруг. - Мне действительно нужна помощь, ведь как бы я не старалась, но Валентин находит пути в обход. Но что ты можешь предложить мне?
Джос шла к девушке, стараясь преодолеть все то расстояние, что не существовало, но было.

+1

10

совместно с Джослин

Прагматичность Джослин начинала нравиться Катарине: между недоверием и пропастью она выбрала полезное сотрудничество, которое вполне может привести к устойчивым доверительным отношениям. Впрочем, рисковать жизнью ради друг друга они вряд ли станут, но установят контакт, который позволит им двигаться дальше. И не только в вопросах разнообразия пребывания Фейрчайлд в коме.
- Знание, - коротко ответила Лосс, уже не крича, наблюдая, как с каждым шагом Джослин трещины затягиваются. - Я мало что знаю о Валентине, но знакома с его методами. Вернее, с их последствиями. Я могу рассказать, как использовать самое важное - твой разум - против него. И для себя.

- Звучит интересно. И я тебя слушаю. - Джослин остановилась недалеко от мага, разглядывая ее, изучая. Но ей были интересны не цвет ее кожи или что-то еще, а манера держаться, жесты.

Лосс развернулась, встав вполоборота к Джослин, плавно провела рукой перед собой по воздуху. Белые стены зарябило, пространство словно бы "поплыло", превращаясь в больничную палату, в которой лежала Фейрчайлд. Но на этот раз кровать была пуста - словно никого и не было.
- Твое доверие открывает мне возможность влиять на твой разум, - спокойно поясняла Катарина, - изменять то, что ты видишь. Если воспользоваться этим с умом, то можно заменить и воспоминания, поменять в них отношение к кому-то. Валентин вряд ли воспользуется этим, но лучше перестраховаться. Ты должна научиться как влиять на свое сознание, так и закрывать его от чужих воздействий.
Ладонь мага мягко опустилась.
- Попробуй изменить обстановку. Подумай о месте, которое тебе приятно, хорошо знакомом. Сконцентрируйся на деталях, на вещах. Но только на вещах.

"Задание", которая дала Катарина Джослин не звучало странно или необычно. Странным было заниматься этим, ведь прежде Джос не так уж часто доводилось сталкиваться с магами близко, а уж с магами занимающимися подобным и вовсе.
Решить, какое место выбрать было сложно. Дом ее детства и ее нынешний дом были разрушены, растерзаны Валентином и его подручными. Но был парк, где она любил рисовать сейчас. Небольшая, уединенная аллейка, откуда был замечательный обзор.
Джослин осмотрелась вокруг, запоминая обстановку, которая, судя по всему, сейчас окружала ее в реальности и попыталась на месте тумбочек и аппаратов, представить скамью и деревья.

Больничные стены несмело вибрировали, на однотонной краске проступали линии листьев, древесные прожилки. Катарина терпеливо ждала, пока из этого что-то получится, но вот линии листьев сменяются на какую-то пастораль, кажется, что-то вроде дома, а затем снова пытается нарисовать деревья. Легким шагом обогнув Джослин, Лосс уложила ладони ей на плечи, ласково проговорила:
- Сосредоточься. Не бойся, не у всех получается с первого раза. Представь себе детали. Можешь проговаривать их вслух - я помогу.

Джослин вздохнула и попробовала собраться с мыслями еще раз.
- Хорошо. Вот здесь, - она указала себе под ноги, - чугунная скамья, рядом, столб. Прямо передо мной, тропинка, не асфальтированная, а протоптанная.
Она могла бы расписать цвет каждой из деталей, но сейчас куда важнее для нее было просто сосредоточиться и попытаться представить самой.

Ладонь Катарины - теплая, нежная - легла на затылок Джослин. С каждым словом женщины детали становились ярче, быстрее превращаясь в то, о чем она говорила. Приятное тепло разливалось по телу, словно она опустилась в горячую ванную, которая расслабляла, позволяла позабыть на какое-то время о своих невзгодах. Мысли и воспоминания Фейрчайлд делали окружающих их мир таким ярким, таким живым и настоящим, что Лосс весьма скоро убрала ладони.
- Ты художник, - словно вспомнив этот факт, она встала рядом с охотницей, улыбнулась. - У вас всегда такое яркое восприятие реальности. Это то место, о котором ты думала?
Она подошла к лавке, осторожно присела на нее, осматриваясь.
- Тут так умиротворенно.

- Да, - удовлетворяясь результатом и чувствуя не только покой от самого места, ног и от воздействия Катарины, Джослин улыбнулась. - Я люблю приходить сюда, когда дочка в школе и рисовать то, что я помню об Идрисе. Заказчики обычно просят рисунки красками, но для себя мне достаточно рисовать карандашами.
Хотя Джослин говорила в настоящем времени, она понимала, что как прежде уже не будет. И ей очень повезет, если получится найти время снова сесть спокойно на эту скамейку и нарисовать хотя бы один пейзаж.

Маг улыбнулась в ответ, коснулась пальцами места рядом с собой - на скамейке появился альбом и пара заточенных карандашей.
- Это твое место, Джослин. Здесь ты вольна делать все, что тебе захочется. Из-за твоего восприятия реальности все будет казаться настоящим, и поэтому ты по-настоящему будешь отдыхать здесь. Даже если твоя жизнь будет сплошным хаосом, перед сном представь это место, то, что это твой уголок умиротворения, и все получится. Остальное разум сделает за тебя.

- Но ведь сейчас это магия? Разве она будет действовать без тебя? - Джослин села, беря в руки блокнот и разглядывая, словно перед ней было чудо, а не просты листы бумаги.

- Нет, - Катарина сложила руки на коленях. - Это все ты, Джослин. Я лишь помогла тебе сконцентрироваться. Словно... очистила апельсин от кожуры лишних мыслей, воспоминаний, тревог и сомнений. Твое сознание, твой разум, как и любой другой, сильно подвержен влиянию эмоций - грусти, гневу, радости, любви. Если картину можно нарисовать, пребывая в эйфории от влюбленности, то создать это, - она окинула взглядом парк, - можно исключительно на "холодную" голову.

- Это удивительно, Катарина. Действительно чудесно. Как много мы не знаем о себе и своих возможностях. - Нефилим посмотрела на свою собеседницу, а после продолжила изучать все, что было вокруг. Как деталь было все воспроизведено, но точно так же Джослин могла бы утверждать, что большая часть из этого не более, чем ее собственная фантазия, нарисованная по несовершенной человеческой памяти. - То есть, если я буду тренироваться, то смогу воспроизвести так сама любое место, в котором я была?

- Для начала да, - кивнула Лосс. - Чем больше будет тренировок, тем гибче станет твое воображение. Сможешь, своего рода, реализовывать фантазии, и они будут похожи на реальность. Это может быть твоим спасением при необходимости. Или ловушкой для тех, кто проникнет в твой разум силой.
Катарина посмотрела перед собой.
- Ты очень важна для многих, Джослин. Для дочери, для Валентина, для всех охотников. С тобой связана основательная часть истории, которую никто никогда не забудет. А твоя дочь оказалась в эпицентре всего. Но из-за нее ты уязвима, поэтому тебе нужно стать сильнее. Это будет полезным не только для вас обоих, но и для всех, кто от вас зависит.

Джослин никогда не хотела быть в эпицентре, тем более таких событий. Но кто бы ее спрашивал? Она всегда стремилась быть просто хорошим охотником, а не спасительницей мира, не хранительницей артефактов. Но именно этим и занималась, почти одна, совершенно не зная, как это делать и у кого действительно стоит искать помощи. И все же, на пути ей встречались те, кто действительно хотел помочь. Может не ей самой, но миру, делу. И хотелось верить, что Катарина одна из них.
- Ты знаешь, что сейчас я могу тренироваться сколько угодно и когда угодно. К тому же, это первый солнечный день с момента, как оказалась в коме, пусть это солнце - лишь воспоминание.

+1


Вы здесь » TMI » Vincit Omnia Veritas » Игровой архив » Прошлое » Не в сказку попала